что попадётся под руки.
— Идите, а я отправлю воронов к ярлам и конунгу, — ставит точку в разговоре ярл.
Встаю со стула уже закипая, сжав зубы, и лучше бы меня сейчас не трогали. Касар ведёт меня из дома, уверенно, не спрашивая, а Эйрик задерживается у отца.
Но долго там он не находится, а когда выходит из кабинета, то хлопает дверью так, что, кажется, стены дрожат. Догоняет нас, а потом и перегоняет. Он подхватывает свои вещи и кивает мне:
— Пойдём, покажу тебе твой новый дом, — цедит сквозь зубы, потому что, несмотря на ночь, на улице ещё люди.
Касар забирает наши сумки с лошадей, коротко распоряжается, чтобы их отвели в конюшню, и идёт следом.
Мы идём по поселению, и я отмечаю, как длинные дома тянутся вдоль троп, с низкими крышами, укрытыми дёрном и мхом, будто вросшие в землю; тяжёлые балки темнеют от времени, а из щелей тянет теплом и дымом. Где-то слышны голоса, смех, лай собак — жизнь здесь кипит даже ночью.
Заходим в дом, и Эйрик сразу же бросает сумки на пол и упирается рукой в косяк двери, явно сдерживаясь. Захожу следом и осматриваюсь, но в темноте это сделать сложно, а свечей никто не зажигает. Ветер воет на улице, а шаги Касара кажутся каким-то предзнаменованием.
Бывают такие моменты, когда ты подсознательно чувствуешь, что это поворотный момент. Что именно сейчас твоя судьба будет делать вираж.
Вот и я стою на таком повороте.
Касар заходит последним и, сбросив вещи, идёт к очагу без слов. Нащупывает дрова и разводит огонь, пока я киплю внутри и скрещиваю руки на груди, сдерживая себя.
Эйрик вообще делает вид, что, если не его рука, то косяк двери попросту развалится, и он его специально держит. Или просто таким образом пытается остыть.
Вот только я остывать не собираюсь.
И когда в очаге разгорается огонь, и Касар скидывает накидку, снимаю свою шубу. И именно в этой тишине, прерываемой потрескиванием поленьев в очаге и воем ветра с улицы, отчётливо слышу треск дерева.
Перевожу взгляд на Эйрика, и оказывается, косяк двери пострадал под натиском его руки — древесина треснула под пальцами.
— Может, объяснишься? — рыча низко, спрашивает он у брата, даже не глядя на него.
Эйрик сейчас будто вулкан, который вот-вот взорвётся и пока на низком старте. Мужчина смотрит на мирно лежащий снег на улице вместо того, чтобы смотреть на нас.
— А что я должен объяснять? — жёстко отвечает Касар. — Я понял, что Мирана моя истинная, вот и всё.
— Как удобно… — едко говорит Эйрик и с грохотом захлопывает дверь, так что стены будто вздрагивают. — Именно сейчас до тебя дошло. И ты по-тихому всё провернул, — под конец его тон уже откровенно обвинительный, с надломом.
— Почему по-тихому? Я что, должен был поставить тебя в известность? — ядовито бросает Касар.
— Ты меня в первую очередь должен был поставить в известность, — ледяным тоном сообщаю ему. — И если ты не в курсе, у девушки принято просить руки, а не ставить перед фактом и брать замуж.
— Мирана, я знаю твой характер и… — не поняв, что натворил, начинает мужчина уверенно, но я его перебиваю.
— И что⁈ — гаркаю на него. — Это позволило тебе плюнуть на мои планы⁈ Позволило решать за меня, как мне жить?
Я кидаю претензии одну за другой, а он взрывается и скалится в ответ, сжимая кулаки так, что пальцы белеют.
— А что бы ты решила, если бы я сказал тебе про истинность? — гаркает в ответ. — Ты бы сбежала! — обвиняет. — Ты бы уже была непонятно где, в опасности!
— И что? Я не собираюсь выходить за тебя! — ставлю его в известность, глядя прямо в глаза. — Ты понимаешь, что я не хочу замуж? Ты понимаешь, что меня такой исход не устраивает? Я хочу вернуть свою магию. И да, если мне придётся скитаться и подвергать свою жизнь опасности — так и будет!
— Нет! — рычит Касар и в несколько шагов достигает меня, нависая сверху коршуном.
Мужчина из последних сил себя сдерживает, но и я не намерена молчать. Мне откровенно плевать, что он сильнее. Что у меня не так много вариантов, а по округе бродит смертельная опасность.
МНЕ ВСЁ РАВНО!
— Ты останешься здесь! — ставит он меня перед фактом.
— Да я лучше буду сама добираться до замка Алрика, чем буду мирно ждать, пока ты возьмёшь меня в жёны и запрёшь в доме, чтобы я не пробудила магию! — прямо бросаю ему в лицо.
— Алрик⁈ — вот теперь Касара прорывает окончательно.
Он подхватывает меня под попу и закидывает себе на плечо резким, сильным движением.
— Ноги его здесь не будет и твоей — в его замке! — громогласно кричит Касар. — Ты моя, и точка! Моя, Мирана. Ты станешь моей женой!
— Ни за что! Не так! — кричу в ответ и бью его по спине, изо всех сил, не сдерживаясь.
Но результата нет. Касар идёт по коридору, матерится сквозь зубы, но держит крепко. И тут я слышу тяжёлые шаги Эйрика — он решил пойти за нами.
— Брат, это не выход, опомнись, — пытается вразумить его Эйрик.
— Выход! — гаркает непреклонно Касар. — Раз она сама не думает о своей жизни, то подумаю я, — жёстко заканчивает.
— Вот именно что о своей, слышишь ты, дикарь, о своей жизни я как раз и думаю! — кричу в ответ и продолжаю брыкаться. — Поставь меня на ноги! — воплю, но Касар лишь открывает ногой дверь и вносит меня в комнату.
Рассмотреть, что где, не успеваю, потому что освещает её лишь холодный свет луны из окна. А мужчина скидывает меня на кровать и нависает над ней, не отходя ни на шаг, перекрывая мне пространство.
— Ты что себе позволяешь, аскадец? — шиплю и приподнимаюсь на локтях, чтобы его видеть, не отводя взгляда.
Рядом становится Эйрик и смотрит на меня тяжёлым, я бы даже сказала, шальным взглядом. Я думала, он взорвётся ещё в гостиной, но мужчина, похоже, перешёл в какую-то другую стадию — более опасную, тихую.
— Единственное, в чём я согласен с братом, — это в том, что к Алрику ты не пойдёшь,
