она нервно перебирает копытами, чувствуя напряжение.
— Вы чего? — спрашиваю прямо.
Но они ведь уже в облике зверей и ответить не могут. А вот окружить меня — запросто. И лошадь начинает нервничать ещё больше, вскидывая голову, ведь вокруг неё кружат хищники.
— Не знаю, чего вы добиваетесь, но лошадь пугать не стоит, — предупреждаю их.
Но кто бы меня ещё послушал. Эйрик тихо рычит, и лошадь фыркает, а потом начинает беспокойно крутить мордой. Так, всё, лучше я спущусь, а то меня могут скинуть. Спешиваюсь и привязываю её к дереву.
— И как это понимать? — строго спрашиваю, не ожидая подлости от Эйрика.
Точнее, от него-то ожидаю… а вот от его волка — нет. Но он толкает меня в ноги, и я теряю равновесие, практически падая прямо на медведя, который очень вовремя поднырнул под меня, подхватывая тяжёлым, тёплым телом. Вот только со спины, а не лапами.
И начинается, похоже, самая важная реализация их подлости, потому что только сейчас медведь начинает убегать в лес, мощно отталкиваясь лапами, унося меня с собой.
— Касар, а лошади? — спрашиваю, удобнее устраиваясь и вцепляясь пальцами в густую шерсть.
Касар только фыркает, и я, конечно же, ничего не понимаю.
— Эйрик, те волки могут вас отслеживать или ещё чего, и долго лошадей нельзя оставлять одних, — пытаюсь достучаться до второго мужчины.
Волк переводит на меня серьёзный взгляд и даже не фыркает. Он просто устремляется вперёд, убегая.
И как это понимать?
Что вообще они задумали?
Мне больше ничего не остаётся, как прижаться к горячему телу бурого медведя и попытаться… наслаждаться поездкой?
И что интересно — через какое-то время, когда я понимаю, как лечь так, чтобы мне стало удобнее, я расслабляюсь и просто смотрю по сторонам, будто лечу, только близко к земле. И… неожиданно даже для себя самой — смеюсь.
— Вы, конечно, психи, — смеясь сообщаю Касару, и он лишь фыркает в ответ.
А потом замедляется, когда появляется Эйрик. Чёрный волк подходит ближе грациозной походкой, смотря лишь мне в глаза.
Медведь отворачивает морду, будто ему неприятно, что волк так близко подошёл, а волк Эйрика тычется носом в мою ладонь. А потом этот хищник, которого я уже не раз видела в бою, кладёт морду на мою ладонь, неожиданно мягко, почти осторожно.
— Ты чего? — оторопело спрашиваю, глядя на это во все глаза.
Касар тихонько рычит, и волк поднимает морду, но не отходит. И я, повинуясь каким-то древним инстинктам, тяну руку к волку. И когда до его холки остаются какие-то жалкие сантиметры, останавливаюсь и смотрю ему в глаза.
Эйрик разрешает… вот что я читаю в них.
Касаюсь пальцами шерсти, и он будто подставляется, а потом кивает на свою спину.
— Ты что, шутишь? — спрашиваю прямо.
Ведь этот жест нельзя расценить двояко. Он однозначно хочет более близкого знакомства — чтобы я залезла ему на спину и покаталась.
— Может, как-нибудь в другой раз? — спрашиваю, не скрывая надежды в голосе.
И происходит сразу две вещи. В глазах волка появляется грусть, а медведь рычит. Он разворачивается от волка, и тогда тот преграждает ему путь. В глаза медведю волк смотрит злым взглядом, открыто транслируя агрессию, не уступая ни на шаг.
И я слышу синхронное рычание.
— Так, — быстренько слезаю с медведя. — Вы сегодня уже дрались. Лимит исчерпан, — поспешно добавляю, стараясь не дать им снова сцепиться.
И, подойдя к волку, думаю, как лучше забраться на него. Уж не знаю, в чём суть всего этого, но животные решили вот так знакомиться.
Хотя чему я удивляюсь?
Мерзаль же говорил, что истинность будет стирать грань проклятия и того, что мужчины становятся полноценными оборотнями. С их инстинктами.
Но при этом полностью контролирующими своих зверей. И чем сильнее вспыхивает между нами связь, тем меньше шансов избавиться от проклятия.
Да кому я вру? Его уже не снять.
Мы лишь тем и занимаемся, что закрепляем связь. Я не знаю всех нюансов, но мы сближаемся. Хотя мужчины ещё не поняли, в чём суть.
Всё же я залезаю на спину волка, и он, довольно заурчав, срывается на бег, как только я цепляюсь пальцами в шерсть.
И волк несёт меня обратно через снег, маневрируя между деревьями с такой скоростью, что я будто на низком коне скачу, почти касаясь земли, ловя лицом холодный воздух.
— Эйрик, куда ты спешишь? — спрашиваю, смеясь, а он не отвечает, но ускоряется ещё быстрее, будто наслаждается этим бегом и моей реакцией.
И, кажется, я слышу недовольный рёв Касара, но Эйрику на это, конечно же, плевать. А потом внезапно он останавливается, хотя никаких видимых опознавательных знаков здесь нет.
Одно мгновение — и я уже в объятиях мужчины валяюсь на снегу, ощущая холод под спиной и его тепло сверху.
— Скучала? — лукаво улыбаясь, говорит этот соблазнитель.
— Ты опять что-то себе напридумывал, Эйрик, — фыркаю в ответ.
А он улыбается ещё шире и закидывает меня на себя. Он смотрит в мои глаза с озорством, но в глубине что-то затаилось — тёмное, тянущее, оно пробивается наружу, но пока не оформилось до конца.
— Знаешь, почему мы остановились именно здесь? — шепчет этот искуситель практически у моих губ, обжигая дыханием.
Складываю руку на его груди и приподнимаю брови.
— Потому что здесь сосна особенная? — делаю предположение.
Но по изменившемуся взгляду мужчины понимаю, что, похоже, удивила его.
— Что, глупость сказала? — спрашиваю, легонько пихая его в грудь.
— Угадала, — твёрдо и очень близко произносит Касар, чем меня пугает.
Резко перевожу взгляд на мужчину, а он стоит, упираясь рукой в сосну, будто давно здесь ждал.
— Благодаря ей… — он стучит по стволу другой ладонью. — Я здесь, а не рядом с тобой.
— Не понимаю, — честно признаюсь и осматриваю сосну.
Но она выглядит самой обычной. Что они там в ней разглядели?
— Мы с братом ещё давно выгнали отсюда других хищников и поделили территорию, — поясняет Эйрик довольно, явно наслаждаясь ситуацией. — И ты на моей территории, ведьмочка.
— А-а-а… — протягиваю, понимая, в чём задумка. — Но если я обойду эту сосну, то окажусь на территории Касара? Так? — смотря в глаза Эйрика, спрашиваю.
И самодовольство из него уходит. Мужчина слишком хорошо знает, что я могу поменяться в считанные секунды. Он
