Идеи Саса и Лэйнга имеют различные источники и поэтому в некоторых моментах расходятся. Сас при этом не скрывал своего негативного отношения к Лэйнгу. В 1976 г. в статье, опубликованной в «New Left Review», он набрасывается с резкой критикой на его идеи и деятельность. Через двадцать восемь лет он начинает аналогичную статью следующей фразой:
Психиатры и те, кто интересуется психиатрией, «знают», что Рональд Д. (Дэвид) Лэйнг (1927–1989), шотландский психиатр, и я разделяют одни и те же идеи о психическом заболевании и принудительной психиатрической госпитализации. Мы оба рассматриваемся как основатели и лидеры движения антипсихиатрии. В этом кратком эссе я задаюсь целью доказать, что это не так[378].
Сас соглашается, что в некоторых моментах, в частности в критике психиатрии как социальной институции, его взгляды совпадают со взглядами Лэйнга, однако признает при этом, что основанием этого совпадения является лишь общий враг – тоталитарная система психиатрии. Поэтому сам он, по собственному признанию, чувствует к Лэйнгу такие же чувства, какие испытывал Черчилль к Сталину. Надо отметить, это примечательные аналогии. «…Антипсихиатры, – пишет он, – объявляли себя социалистами, коммунистами или, по меньшей мере, антикапиталистами и коллективистами. Точно так же, как коммунисты пытаются поставить бедных выше богатых, антипсихиатры ставят „безумие“ выше „разума“»[379].
Вся остальная критика развивается в подобном же русле. Сас называет Лэйнга проповедником «Новых левых», жителей Кингсли Холла – коммунарами, и выстраивает целую серию политических нападок. Он отмечает, что антипсихиатрия представляет собой не что иное, как завистливые атаки марксистами и коммунистами американцев и развитого ими социального уклада, нападки по причине приписываемой им ответственности за обеднение «слаборазвитых» народов. В русле такой антикапиталистической, антиколонизаторской антипсихиатрической перспективы безумец становится подобен не испорченному воспитанием ребенку или богатому чилийцу, сидящему на земле, полной меди.
Все достижения Лэйнга Сас обращает против него. Кингсли Холл описывается как «фабрика» по схождению с ума, существующая на деньги налогоплательщиков и спонсируемая, таким образом, из собственных карманов британцев. Он сравнивает Лэйнга с Фрейдом и Блейлером и говорит, что его деятельность ничем не отличается от деятельности его предшественников. Индикатором и своеобразным мерилом для Саса здесь выступает случай Мэри Барнс, которую он называет женщиной-волком. На его взгляд, точно так же, как невроз мужчины-волка стал священным символом психоанализа, психоз Мэри Барнс стал священным символом антипсихиатрии, а легенды о чудесных исцелениях, точно так же, как в психоанализе, подтверждают славу Лэйнга как исключительного целителя больных психозом. Вся разница для Саса в метафорах. В психиатрической больнице они медицинские, в Кингсли Холле Лэйнга альпинистские[380].
Лэйнг, к слову, был настроен по отношению к Сасу более позитивно. Он никогда не высказывал открытой враждебности и, напротив, настаивал больше на общности, чем на различии их идей. Во введении к «Здравомыслию, безумию и семье» он ссылался на «Миф душевной болезни» Саса и высоко оценивал его идеи, как и в интервью Бобу Маллану[381]. Однако публикация такой критической статьи не оставила Лэйнга равнодушным, и в 1979 г. он ответил в обзоре книг Саса «Теология медицины», «Миф психотерапии» и «Шизофрения» в «New Statesman». Лэйнг в этом обзоре обвиняет Саса в безосновательности его утверждений, в излишней зацикленности на мифологизме психической болезни и отсутствии необходимого для него анализа социальных институций и власти:
В этих трех книгах Сас продолжает, расширяет и углубляет резкую критику, начатую им в 1961 г. в работе «Миф душевной болезни» в отношении того, что он расценивает как злоупотребление медицинской метафорой в нашем обществе… Он предполагает, что на самом деле мы излишне игнорируем медицинскую метафору. Если все мы признаем, что то, что Сас выносит на обсуждение, есть безусловная истина, то психиатрия исчезнет, как и то, что он называет антипсихиатрией. <…> Достойно лишь удивления, что все это происходит на пустом месте; не превращает ли он медицинскую метафору в фетиш, а психиатрию – в козла отпущения? В этих книгах мы не находим серьезного анализа структур власти и знания, подобного тому, который можем найти у Фуко и Деррида[382].
Ответный удар Лэйнга был, что называется, не в бровь, а в глаз.
Надо признать, что Сас в этой полемике выглядит не очень хорошо. Во-первых, эту вражду и поиск различий в сходствах впервые затеял именно он. Лэйнг всегда обращал на это не очень много внимания. Во-вторых, в этом поединке он использовал не всегда чистые методы. В одной из своих статей Сас, в частности, будет припоминать Лэйнгу его семейные проблемы, копаясь в его грязном белье[383]. В-третьих, не менее ожесточенную полемику и критику Сас продолжает и после смерти Лэйнга, когда Лэйнг ответить ему уже не может.
Исследователь творчества Лэйнга Д. Берстон отмечает, что разница между Лэйнгом и Сасом обусловлена их различной направленностью. Сас, подчеркивает Берстон, – либертарианец, Лэйнг – экзистенциалист[384]. Теодор Иттен и Рон Робертс развивают ту же линию и говорят о том, что неприятие Сасом Лэйнга было обусловлено восприятием его как коммуниста, находящегося в оппозиции к философии свободного рынка, которая лежала в основе либертарианских принципов Саса[385].
По сути, Лэйнг и Сас отличаются направленностью своих исследований. Сас более политизирован, его интересует исторический контекст, причем, исторический в смысле исторического становления тоталитаризма или демократии. Лэйнг действительно более экзистенциален. В фокусе его внимания не исторические и эпистемологические, а онтологические основания общества. В своих взглядах и исследованиях они рознятся так же, как рознятся их первые книги. На самом деле именно первые книги показывают все различия. Однако они оба описывают идею психического заболевания как миф, за котором ничего не стоит, и обличают парадигму и методы психиатрии как института власти.
Франко Базалья – единственный антипсихиатр внутри антипсихиатрического круга, с которым у Лэйнга были нейтральные отношения, без острой критики (как с Сасом) и ярких ссор (как с Купером).
В своих идеях Базалья исходит из того, что психическое заболевание существует как заболевание, одной из основных характеристик которого является утрата свободы. Не общество изобретает этот диагноз, человек действительно болен, но общество придает болезни определенный статус, отводит этому больному определенное пространство – сумасшедший дом. Это место, где больной окончательно теряет как свободу, так и индивидуальность. Это место, где жизнь подчиняется определенным правилам, которые человек вынужден соблюдать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
