— Послушай, Нат. — Грей повертел в пальцах хрустальный бокал. — Если ты что-то знаешь или что-то видел, то обязан поделиться секретом со мной. Беркли что-то угрожает, верно? — От него не укрылось, что Нат закусил губу. — А она знает о том, что известно тебе?
Мальчик стиснул зубы.
Грей негромко выругался.
— Стало быть, знает. Она попросила тебя никому ничего не говорить?
Нат с огромным трудом сохранял молчание. Как удалось Беркли заставить его держать язык за зубами? Грея охватил гнев. Мало того, что Беркли поставила Ната в такое мучительное положение, она отказалась поделиться своими страхами с ним, Греем. Даже хуже — она не скрывает от него своих чувств, но продолжает хранить свою тайну. Это даже не предательство. Это полное отсутствие доверия.
Грей осушил бокал и отставил его. Подавшись вперед, он положил руки на колени и сцепил пальцы.
— Посмотри на меня, Нат, — сказал Грей таким тоном, что ослушаться было невозможно. — Ты дал Беркли слово и держишь его. Я уважаю это. Только ты можешь судить, дал ли его необдуманно, либо его вырвали у тебя обманом. Я не собираюсь устраивать допрос, но прошу тебя хорошенько подумать об этой тайне и решить, следует ли хранить ее.
Нат нервно потер колено, но выдержал проницательный взгляд Грея. Он не забыл пощечину, которую получила Беркли неделю назад. Закрыв глаза, мальчик словно воочию видел, как сильный удар отбросил ее в сторону. Беркли ударили, чтобы заручиться его молчанием, а она молчала, потому что угрожали ему. Теперь следовало думать еще и о ребенке.
— Она не узнает? — спросил Нат. — Ну, о том, что я проболтался?
— Не узнает. Я не выдам тебя.
— Я обещал ей… — В глазах мальчика блеснули слезы; он смахнул их и вновь посмотрел на дверь. Ему почти хотелось, чтобы в комнату вошла Беркли. Тогда Нат убежал бы, оставив ее наедине с Греем. Мальчик покорно посмотрел на Грея. В это мгновение он казался гораздо старше своих одиннадцати лет. Нат глубоко вздохнул. — О чем вы хотите узнать?
Грей забрался под одеяло, и Беркли тут же открыла глаза.
— Который час?
— Глубокая ночь. Спи.
Ей казалось, что она не спала, но, видимо, все же задремала.
— Ты вернулся позже обычного. — Беркли провела ладонью по спине Грея и почувствовала, как напряжены его мышцы. Она потянулась к мужу и поцеловала его в ямку на шее.
— Не надо. — Грей снял ее руку со своей спины. — Спи.
Его слова и жест так уязвили Беркли, что она окончательно проснулась.
Грей даже не догадывался, как трудно будет ему, оказавшись в одной постели с Беркли, делать вид, будто он ничего не знает. И что еще хуже, Грей выяснил далеко не все. Беркли держала Ната в неведении, и он рассказал только о том, что видел своими глазами. Его слова порождали все новые и новые вопросы. На взгляд Грея, единственным положительным результатом сегодняшней беседы было то, что Нат избавился от бремени своего обещания. Это принесло хоть какое-то облегчение им обоим.
Грей перевернулся на другой бок. Беркли лежала, положив под голову руку. Она была явно встревожена и обеспокоена. Грею никогда еще не хотелось взять ее силой, чтобы причинить боль, но теперь он с трудом подавил это желание.
— По твоей милости меня бросает то в жар, то в холод, — прошептал Грей. — Ты постоянно ищешь меня взглядом, но стоит мне приблизиться — отталкиваешь. Ты вздрагиваешь от моих прикосновений. Отвергаешь мои подарки. Ведешь себя так, словно мечтаешь отделаться от меня. Как прикажешь понимать твой последний жест? Ты целуешь меня в шею, одновременно толкая рукой в спину… что это значит, Беркли?
Она долго молчала. У нее пересохло во рту, мучительно саднило в горле.
— Ты возненавидел меня?
Грей горько улыбнулся:
— Нет. Это невозможно.
Беркли протянула к нему руку. Кончики ее пальцев скользнули по щеке и губам Грея, потом нежно погладили его подбородок. Вглядываясь в лицо Грея, она представила себе, как темнеют от страсти его прекрасные глаза. «В этих глазах можно утонуть, — подумала Беркли. — В них можно потеряться».
Ее губы почти касались его губ.
— Если это правда, возьми меня.
Глава 14
Входная дверь «Паласа» рывком распахнулась, и Айвори Дюпре оторвала взгляд от собеседника. В эти ранние часы заведение обычно пустовало, и Айвори охватило острое любопытство. Увидев, кто пришел, она приподняла брови на целый дюйм.
— В чем дело? — осведомился Поль Хенли и посмотрел, что привлекло ее внимание. Он негромко присвистнул. — Будь я проклят. Какого…
— Не вздумай никому проболтаться, иначе пожалеешь. — И, словно спохватившись, Айвори добавила по-французски:
— Дорогой. — Она проследила взглядом за Беркли Джейнуэй, которая торопливо прошла по дощатому полу игорного зала к лестнице. Беркли смотрела по сторонам, держала голову прямо, а глаза опустила. Ее зеленую атласную шляпку, отороченную черным бархатом, украшали черно-белые перья. Вопреки надеждам Беркли шляпка почти не закрывала ее лица. Айвори сразу узнала ее.
— Прошу прощения, — сказала она Полю и, не дождавшись ответа, последовала за Беркли.
Прежде чем постучаться в дверь номера триста шесть, Беркли огляделась.
— Скорее, — тихо сказала она. — Пожалуйста, поторопитесь.
Справа послышался слабый скрип ступени. Беркли бросила в сторону лестницы тревожный взгляд, и когда дверь открылась, она так быстро метнулась внутрь, что ее шляпка, зацепившись за широкое плечо Андерсона, съехала набок.
— Подумать только, какая поспешность. — Андерсон наблюдал за тем, как Беркли поправляет головной убор. — Можно подумать, ты сгорала от желания встретиться с нами.
ГарретДенисон отошел от камина и предложил Беркли снять плащ.
Она покачала головой, отступила на шаг, предпочитая держаться на расстоянии, и окинула взглядом комнату. Номерам «Паласа» не хватало простора и роскоши комнат «Феникса». Почти всю дальнюю стену занимала железная кровать. У другой стоял сосновый умывальник, напротив — маленький ночной столик. У камина располагалось мягкое кресло с вытертой обивкой. В номере было еще два деревянных кресла. Однако Беркли не села.
— У меня мало времени, — сказала она. — Нельзя ли сейчас же покончить с нашими делами?
Гаррет протянул руку:
— Мне нужно только одно — серьга.
Осторожно открыв маленькую сумочку, вышитую бусинками, Беркли сунула туда руку и нащупала украшение.
— Она действительно ваша? — Она не вынимала руку из сумочки.
— Об этом следовало спросить раньше. Но я отвечу. Да, это моя вещь. Я поручил вашему мужу отыскать ее после того, как мой брат… скажем так, исчез.
— Стало быть, вы не просили найти брата?
