под Нанкином и именно его разоружения, наряду с усунским фортом, требовали японцы в ходе переговоров с китайским командованием в 20-х числах февраля, о чем и докладывал в Центр Рамзай.
18 марта 1932 г. Зорге сообщил на основании китайских данных «…дислокацию японских складов вооружения и огнеприпасов и количество содержимого в них имущества». «Для краткости» Рихард в телеграмме ограничился сведениями «по трём пунктам: 1 – место складов, 2 – число складов в нем, 3 – количество материалов в них». «Описание построек и их точное расположение» он намеревался отправить почтой.
12 апреля 1932 года, опираясь на данные французской разведки, Рамзай с сомнением сообщал о составе артиллерии 14-й японской дивизии:
«От французской разведки поступили сведения об артиллерии 14-й яп[онской] дивизии. Дивизия якобы располагает 51 пушкой калибра 75 мм и 27 шестидюймовыми гаубицами. Сведения вызывают большие сомнения. Почтой – подробные данные.
Срочите оценку сведений от французской разведки.
Какой состав батареи яп[онской] артиллерии? № 190.
Р.».
Весь край (три северо-восточные провинции) представлял собой в это время арену борьбы партизанских отрядов, стихийно восстающих крестьян (отряды тайных обществ «Большого меча», «Красных пик») и, наконец, войск так называемой «Армии спасения страны».
Группа войск Ма Чжаншаня продолжала сопротивляться японским захватчикам в Северной Маньчжурии. С целью поддержать генерала Ма Чжан Сюэлян направил ему ещё в начале февраля 1932 г. два млн американских долларов. Чек на эту сумму был передан через филиал банка Мицуи в Маньчжурии. Японцы наложили арест на эти деньги. Решив в очередной раз переманить Ма Чжаншаня на свою сторону, они обратились к нему с предложением прекратить сопротивление и обещали ему пост министра в будущем «самостоятельном» правительстве Маньчжурии. Ма Чжаншань на словах принял предложение японцев, получил деньги, выплатил жалованье своим офицерам и солдатам и даже закупил у японцев оружие. 14 апреля 1932 г., когда его штаб находился в Хайлуне, он послал японскому командованию письмо, в котором в резкой форме осуждал действия агрессоров и объявил о своём отказе от сотрудничества с Японией.
21 апреля 1932 г. в Мукден прибыла комиссия Лиги Наций во главе с лордом Литтоном. Ма Чжаншань ежедневно по радио обращался к главе комиссии, приглашая его приехать на фронт и своими глазами увидеть продолжающееся сопротивление агрессору. Дезинформированный японцами лорд Литтон расценил сопротивление японцам в Маньчжурии как «бандитское», хотя и был склонен доложить Лиге Наций о «незаконнных насильственных действиях Японии в Китае». Сразу после возвращения Литтона в Пекин японские войска перешли в наступление против группы войск Ма Чжаншаня. В ходе ожесточённых боёв, развернувшихся у самой границы Маньчжурии с Советским Союзом, сопротивление Ма Чжаншаня было сломлено.
А в Шанхае продолжался переговорный процесс между Японией и Китаем:
«Москва, тов. Берзину.
Шанхай, 1 мая 1932 года.
По данным от кит[айской] делегации мирной конференции. Китайцы окончательно отказываются от назначения срока эвакуации японских войск. Китайцы согласны, что эвакуированная японцами область будет занята особой полицейской частью из Пекина под руководством ино[странных] инструкторов. Смешанная комиссия для контроля эвакуации будет состоять из 12 человек представителей Китая, Японии, Англии, Америки, Франции и Италии. Местный террористический акт не будет иметь обременяющего влияния на подписание договора о перемирии. Причины капитуляции китайцев: 1) постоянное давление Чан Кайши и Ван Цзинвэя, которые угрожают сменой делегации, если она не подпишет условия, 2) единодушное давление Англии, Америки и Франции, 3) все усугубляющееся финансовое положение Нанкина. № 216.
Р.
Копии.
4. V.32 Берзин».
Упоминая о «местном террористическом акте», Рамзай имел в виду происшедшее 29 апреля покушение на японское командование в ходе военного парада в районе Хонкью – на трибуну с японским генералитетом была брошена граната, имелись убитые и раненые.
Одновременно японская сторона начала частичный отвод войск из Шанхая. «Из штаба 19-й армии сообщают, – докладывал „Рамзай“ 22 апреля 1932 года, – что японцы эвакуировали в Японию 2 батальона морских стрелков и 1000 человек резервистов 14-й дивизии. На днях будет отправлен 3-й батальон». Телеграмма была, как и в большинство предыдущих донесений, разослана по пяти адресам.
«По данным из многочисленных источников, – сообщал „Рамзай“ из Шанхая 2 мая 1932 года, – линия внешней политики Чан Кайши выражается в следующем: соглашение с Японией на базе подавления антияпонского движения и фактического отказа от Маньчжурии, прикрывая эти мероприятия резолюциями Лиги Наций. Это соглашение находит горячую поддержку Англии и, в конечном итоге, должно привести к блоку Японии, Англии и Нанкина, направленного против САСШ. Созданию такого блока не будут препятствовать и японские фашисты. Против такой внешней политики Чан Кайши под официальным руководством Сунь Фо, Евгения Чэня и Ху Ханьмин. Развивается оппозиция, к которой всё больше примыкает Ван Цзинвэй, в своей борьбе против гегемонии ЧКШ. Цель этой оппозиции продолжение антияпонского движения, опираясь на симпатии САСШ и возможное привлечение СССР».
5 мая при активном участии Англии между Китаем и Японией было подписано соглашение о прекращении военных действий. Соглашение состояло из пяти пунктов и трёх приложений. Первый пункт предусматривал полное прекращение враждебных действий. Второй пункт указывал, что китайские войска остаются на занимаемых позициях впредь до последующих решений о восстановлении нормальных условий в районах, о которых шла речь в этом соглашении. Как следовало из третьего пункта – японские войска отзывались на территорию международного сеттльмента в район дорог, ведущих из сеттльмента в Хонкью и в районе Хонкью, как это было до «инцидента» 28 января. Четвёртый пункт предусматривал создание смешанной комиссии. Комиссия удостоверяла обоюдное создание войск и сотрудничала в деле передачи китайской полиции эвакуированных японскими войсками районов. Согласно пятому пункту, соглашение вступало в силу со дня его подписания.
Основным моментом, волновавшим китайскую общественность, было отсутствие точно зафиксированного срока вывода японских войск из Шанхая и его окрестностей.
Японская военная интервенция подрезала в корне планы китайских националистов (по крайней мере, на несколько лет) положить конец иностранной экстерриториальности на территории Шанхая и отменить существование международного сеттльмента и французской концессии.
По-прежнему среди ряда держав была очень живуча идея превращения Шанхая в свободный город.
«Неожиданная эвакуация японских войск, – докладывал Рамзай 13 мая 1932 года, – обозначает, кроме большой свободы японцев на севере, попытку главных держав ускорить шанхайскую конференцию и согласие на план свободного города при одновременном разграничении этого вопроса от маньчжурского. Специально американцам эвакуация японвойск дала возможность выйти из тупика.
Японцы доставляют сюда 2500 моряков из 3-й флотилии (в три раза больше обыкновенного). Предполагаем, что за этим скрывается внутренний конфликт между фашистами и умеренными в Японии. В данном случае это означает неудачу фашистов. № 235.
III
16/V.32
Берзин».
Накануне Рамзай телеграфировал в Центр:
«Шанхай, 12 мая
