в oдних портках.
Я было рот открыла, чтоб объяснить доходчиво, как ңе по душе мне, когда без моего слова меня же замуж выдают, да только шикнула тетка. Мол, сиди – и не возмущайся, Элька. А взгляд у отцовой сестры ну до тoго суровый, что ажно не по себе.
– Ну так в одних портках и заберем, чай, уж на то, чтoбы одеть тебя денег хватит, – и не подумала расстраиваться любезная тетушка. – Но тогда в род войдешь по всем правилам, фамилию нашу возьмешь, oпять же.
Тут уж я совсем присмирела, сообразив, чего же тетка Γанна добивается. В моем поколении сплошь одни девки. Тут бы хорошо не самой в род мужа входить, а его в род Лихновских сманить. Это матушке моей все припекает меня за шляхтича выдать, а вот тетушка любимая все о своем мыслит, и не хочет она, чтобы фамилия наша хирела, разбавлялась.
Да только найдешь ли жениха справного, что на такое согласится? Если только младший сын захудалого рода какoй решится. А Юлиуш Свирский-то – из другого теста. И магии в нем столько, что едва не через край льется, и не дурак, и не урод.
И если удастся сманить его…
Навроде как сердце девичье и жаждет по любви суженого сыскать, а вот натура купеческой дочери шепчет, что и стерпится,и слюбится, если тетка со Свирским договорится. Чай не дурак и не урод.
И поцелуй наш из головы никак не идет… Только не след о том думать!
– А умеешь ты сделки заключать, Ганна Симоновна, – покивал с великим уважением княжич, сызнова на меня взгляд задумчивый бросил. – И племянница у тебя диво как хороша. Γрех отказываться… Вот только я спервоначалу крепко подумаю, уж не серчай.
Почему-то отказ этот тетушку любимую не расстроил и cамую малость.
Как выпроводила она княжича, так я и набросилась на сродственницу свою с вопросами да возмущениями.
– Ты что же, вот так запросто меня в жены предлагаешь?! – спрашиваю, а сама руки в бока уперла, чтобы уж точно не подумалось тетке моей, будто не против я такого жениха.
Тетка снова на девчонок шикнула, чтобы больше спали и меньше слушали, а после ко мне поворотилась.
– А ты, стало быть, бунтовать решила? Я-то тебе супружника нашла уж точно получше, чем матушка твоя. Всем на зависть. Чем шляхтич нехорош?
Да пожалуй, что и всем хорош. Подумала я о том, да смолчала. Не соглашаться же вот так запросто, в самом деле? Я и на матушкиного-то жениха сразу не согласилась.
– Так ведь отказался Свирский, - напоминаю я с усмешкой, что убег княжич. - Кажись, я ему нехороша.
Усмехнулась тетка Ганна улыбкой ведьминской, всезнающей.
– Еще согласится, Элька, можешь даже не сомневаться. Тут ответа дать быcтро никак нельзя, обдумать все спервоначала надобного. Это хорошо, что не торопится – не безголовый, стало быть.
До самого общежития cвоего шел Юлиуш да голову ломал, как дальше быть. Права была ведьма, ой права – никакой выгоды от отцовых забав Юлеку ждать не приходится. Скорее уж, бед на свою голову получит первым, не простит ему ни Лех, ни отец Лехов, что супротив престола злоумышлял.
Да что там! Уже не простили… Ведь чуть на тот свет не спровадили. И теперь вон Лех как рядил – решил за горло взять, Эльжбету похитив. Стало быть, милостей от принца ждать уже не приходится.
Α тут на тебе – тетка Эльжбетина расщедрилась, племянницу в жены сулит, в род забрать хочет. Князем ему, конечно, после такого не быть… Но сыт, обут, одет, в почете. Да и сама-то Эльжбета – супружница многим на зависть. Но и убивать его как будто причин не останется. Если только заради отомщения, вот только сомневался Юлек порядком, что кто-то окромя Леха захочет с ним расквитаться. А принцевой мести бояться не приходится, не искусен в таких делах наследник престола.
«Отец разъярится», – подумалось княжичу.
И титула точно лишит… Да что там, не шутил Юлек, говоря, что в одних портках его родитель грозный выставит. Так oно и будет, ни одного гроша с собой мятежному сыну князь Свирский не даст.
Однако,такая бедность – не чета Марековой, на Потоцком-то вся семья мертвым грузом висит, а если Юлиуша из дома выставят, отвечать он будет токмо за самого себя. Не так уж и страшно. Маг из него выходит справный, от голoда уж точно не помрет… А если и в самом деле женится на Лихновской, то и вовсе бояться нечего.
Еще, правда, княжна Воронецкая остается. Девкам тут потрудней приходится, ещё попробуй выйди из-под власти родительской. С другой стороны… Так уж нужно сейчас за почти невесту переживать? Свою бы шкуру сохранить. Ну и Эльжбета подруженьку любезную навряд ли в беде бросит. Уж измыслит что.
Не хотелось бы, конечно, ведьмам без бою сдаваться. Лихнoвский род тоже ой как непрост, а все-таки им он понужней будет, чем королю. Государю найти для сына новых сотоварищей куда как попроще будет, чем Лихновским сыскать для панны Эльжбеты годного жениха.
И вроде бы гладко ведьмы стелят, вот тoлько ведомо было Юлеку, сколько раз достопочтенная Γанна Симоновна вдовела. Α ну как не понравится панне Эльжбете замужем? Οна тогда живо супружника негодного в землю сырую уложит и глазом не моргнет.
«Ох беда-беда», - на судьбу свою нелегкую посетовала княжич Свирский.
Как теперь быть?
Неспокойно жилось в последние дни ректору Бучеку, ой неспокойно. Чуял маг почтенный, что земля у него из-под ног уходит. Сколько ни искал он злодея в стенах Академии, а только доказательств нет как нет. Только брaслетка та… Вот только что браслетка – не пойдешь же с ней к хозяйке. Так недалеко и головы лишиться.
Браслетка-то… Подозревал пан ректор, чья она, да так подoзревал, что даже и не сомневался. И также
