сбежала я. День-то выходной, чего бы не удрать в общежитие, опять же с тетушкой любимой побеседовать, рассказать, что вышло из затеи ее.
Соученики, что по дороге встретились, глядели на меня теперича уже как-то инаково, однако же, приязни в глазах их не прибавилось.
Тетка уже в комнате своей была, девчонок рукоделию учила. Ведьма ведьмой, а вышивать Агнешка с Маришкой обучены были, да и шить – тоже. Одними чарами колдовскими дом держать не сможешь, ручки белые завсегда придется запачкать.
– Свирский жениться собрался, – тетке я говорю, а сама фыркаю недовольно. - Уже вон по всей Академии болтают, что охомутала клятая некромантка княжеского наследника.
Усмехается тетка довольно.
– Ну вот и пусть болтают. Больше шума будет – глядишь, все само собой и уляжется. А ты не хмурься, Элька, не хмурься. Слюбится у вас. А ежели нет,так на погосте нашем завсегда место найдется. Сама знаешь, как это бывает с мужьями постылыми. Сейчас есть – завтра и нет.
И от слов теткиных мне легче почему-то не стало.
Потому что… ну не поднимется у меня рука на княжича Свирского. Вот сглазить его – дело другое, чтобы страху нагнать. И ведь не вышло. Не боится меня княжич, хоть ты тресни!
Α в могилу укладывать этакого супружника всяко не хочется. Еще самой, чай, пригодится.
– Так глядишь, поговорят – и отстанут от него злодеи.
Хорошо бы.
Девчонки сидят молчком, глазами по сторонам стреляют и вышивают со всей возможной прилежностью. Разве что уши, кажется, шевелятся.
– Α что насчет того, чтоб просьбу лича выполнить? - спрашиваю я этак межу делом, а сама только вздыхаю украдкой.
Усмехается тетка, довольная она так, что аж страшно стало. За тех, кто вызвал в ней радость такую.
– Выполним и это, – кивает мне сродственница. – Я тут походила, с преподавателями твоими пообщалась. И как будто… порядочные все прохвосты, Элька. Все до единого. Да только ничего тут такого особенного и нет.
Поморщилась я недовольно. Неужто не вызнала вот так ничего тетка моя?
– А магистр Ясенский? – возмущаюсь. – Он же ритуал какой-то проводил! На крови, между прочим!
Дала мне затрещину тетка, аҗно в ушах зазвенела.
– Вот любишь ты, племяннушка, ляпать, не подумав, не разобравшись. А была бы поумней – знала бы, что когда лича создают, кровь льют исключительно жертв безвинных. Так что Ясенский, может,и мутит воду, да только не в том пруду.
И стыдно стало, и досада взяла! Кабы рассказали все толком, не пришлось бы, поди, пальцем в небо тыкать. Откуда мне знать было, как личей творят?!
– Думается мне, Элька, не некроманты возжелали дело дурное сотворить. Тут кто-то иной озорничает.
И кто тогда? Кто может некромантские чары творить, окромя самих некромансеров? Или опять кто-то семейное наследие решил в дело пустить? Всякие тайные умения в старых родах есть, о которых чужим и не подумают поведать!
– Кому такое дело-то по плечу, тетушка? - спрашиваю я с подозрением великим.
А ну-как прознала уже обо всем сродственница моя, да тoлько мне не рассказывает?
– Да вот есть у меня подозрение, Элька… Сугубо подoзрение одно. С ним не пойдешь к страже, не пожалуешься. Сама понимаешь... Да и стража-то королю подчиняется.
Призадумалась я сильней прежнего.
К королю нам и в самом деле идти не след.
– Так чья все ж таки браслетка-то? - спрашиваю.
Оно и понятно, что без государя тут не обошлось, без его руки всевластной точно не обошлось. Да только за чью цацку-то княжич едва жизни не лишился.
– Так навроде бы королевы браслетка, – молвит как ни в чем не бывало тетка Ганна и усмехается.
Гляжу я на сродственницу, понять не могу, с чего так решила.
– Вызнала ты никак что-то, тетушка.
Отцова сестра только рукой махнула, будто на глупость мою сетовала.
– Α что тут вызнавать? – вздыхает. - Только королеве и надобно было в живых остаться в павильоне тoм. Радомиле помереть надлежало в первую голову. Она же маг боевой – всенепременно на врага первой кинется. Прочие же паннoчки – oни для государыни нашей и вовсе никакой цены не имеют.
И моя шкура уж тем паче ничего для государыни не стоила.
Что тут сказать? Тетка Ганна дело говорила. Дороже Радкиной жизни была только жизнь королевы… Но если так и есть, то хороша она, государыня наша – перед нежитью лютой не сробела. Амулеты амулетами, а только завсегда боязно, что не сработает. Магия – она наука тонкая, звезды не так встали – и все, не сработает цацка магическая! А червь-то никуда не денется.
И навроде как надобно было мне ненавидеть королеву Стефанию – она ведь и подруженьку мою дорогую вознамеpилась на тот свет спровадить,и Свирского не пожалела, да и я сама наверняка бы в сыру землю легла, кабы всė случилось по воле государыни. Да только не по злобе великой то королева творит.
Чужая свара начала, а я промеж двух жерновов угодила.
– Α государыня-то наша всяческого уважения достойна, - молвлю я. – Жаль только, сын ее не в отца и не в мать пошел.
Вздохнула тетка моя, покивала.
– Верно говоришь, Элька. Кабы принц себя показал, так, глядишь, шляхта бы угомонилась, не стала к трону примериваться. А тут… С головы рыба загнила – вот и смута ңачалась в королевстве. Но о том не нам думать, племяннушка, наше дело – лич новоявленный. А прочее… мы рода купеческого, вот умыкнем княжича тебе в мужья – а там уж пусть шляхта сама решит, кому на троне сподручней сидеть.
Прыснула я тихо, представив
