как можно скорее, но...
Что-то не так, и я не могу понять, что именно.
Хотя я очень переживаю за дядю Чена, с каждым днем мысль о том, чтобы уйти от Павла, все меньше кажется мне свободой, а все больше — потерей жизни, которую я хочу.
— О, так хорошо? — говорит Лиза с насмешливой улыбкой на губах.
Я качаю головой и понимаю, что она думает, будто я погрузилась в горячие мечты о Павле, а не в размышления о своей все более запутанной ситуации.
Я глотаю.
— Да, действительно так хорошо, — говорю я и имею в виду именно это.
Два часа спустя я сижу рядом с Павлом за длинным столом, с бокалом свежей сангрии в руке и очень сытым животом. Обед был невероятным, и разговор на английском шел легче, чем я ожидала. Даже мужчины, которые поначалу казались мне устрашающими, расслабились и свободно разговаривали со мной.
Рука Павла лежит на моем бедре. Время от времени он наклоняется, чтобы прокомментировать разговор или просто произнести мое имя, как будто ему нравится его звучание.
— Не могу поверить, что Максим окунул тебя в ледяную воду за то, что ты не спала в его постели, — говорю я Кире, удивленно качая головой.
— О, не волнуйся. Я отомстила ему в десять раз. — Кира обменивается кокетливым взглядом с мужем. — Помнишь, как я заставила тебя заплатить, дорогой?
Максим смеется и подтягивает жену к себе на колени. Она визжит, но выглядит более чем счастливой в его объятиях.
— Она подождала, пока мы будем делать фотосессию для крупного журнала, — объясняет Максим. — Потом она усадила свою прекрасную попку мне на колени и сделала все, что в ее силах, чтобы дразнить меня. Я был как подросток, чуть не взорвался в штанах.
Вокруг стола раздаются стоны и смешки, и я обнаруживаю, что смеюсь вместе с ними, удивленная тем, как легко это дается. Эти женщины не такие ледяные королевы, как я ожидала. Они веселые, теплые и удивительно нормальные, несмотря на то, что замужем за одними из самых опасных мужчин в России.
А мужчины... Ну, они жесткие и в некотором смысле страшные, но рядом со своими женщинами они как пластилин.
Звук быстрых шагов привлекает наше внимание, и через мгновение появляется Кин с Алексеем и мальчиком постарше, который, как я полагаю, является Дэмиеном, старшим сыном Киры и Максима. Они все покраснели и возбуждены от того, во что играли.
Но вместо того, чтобы бежать ко мне, Кин направляется прямо к Павлу и бросается ему на колени.
— Мы построили наверху самую крутую крепость, у Алексея есть вертолет с дистанционным управлением, и теперь мы лучшие друзья!
Павел улыбается.
— Похоже, у вас был прекрасный день. Вы хорошо провели время?
— Да! Алексей может прийти посмотреть мою коллекцию динозавров?
— Конечно, может. — Павел улыбается, гладя Кина по волосам.
София, сидящая рядом со мной, наклоняется ближе.
— Похоже, Павел хорошо с ним ладит, — тихо замечает она, следуя за моим взглядом.
— Да, — признаю я. — Это так.
Легкая привязанность между ними сжимает мне горло. Это все, чего я всегда хотела для своего сына, но никогда не думала, что он это получит. И с каждым днем становится все труднее держать эту правду в себе, зная, что она может изменить все между нами.
Кира хлопает в ладоши и встает со своего места.
— Ладно, детки. Пора переместиться в кинотеатр. Что скажете, посмотрим мультик?
— Можно, мама? — спрашивает Кин.
— Конечно, можно, — говорю я, сжимая его маленькую ножку.
Кира собирает мальчиков, и Кин убегает со своими новыми друзьями, выглядя более возбужденным, чем я когда-либо видела его.
Павел одним плавным движением подтягивает меня к себе на колени, обнимая меня за талию. Его губы находят мои. Может, это из-за выпитого, но вместо того, чтобы чувствовать себя неловко, я таю в его объятиях.
— Ты в порядке? — шепчет он мне на ухо.
Я отвечаю на его поцелуй, ощущая вкус виски и чего-то уникального, присущего только ему.
— Да.
— Я же говорил. Они не такие уж и плохие, правда?
Я качаю головой.
— Они лучше, чем «не такие уж и плохие».
— Если ты можешь перестать лапать свою жену на пять минут, — прерывает нас Кира с улыбкой, — я бы хотела ее украсть.
— Не уверен, что могу это позволить. — Павел прищуривает глаза в притворном подозрении. — Какие у тебя намерения в отношении моей женщины?
Одна рука ложится на ее круглое бедро.
— Я собираюсь напоить ее еще и объяснить, почему я прозвала тебя ворчуном, когда мы впервые встретились. Ты же помнишь это, да?
Павел закатывает глаза и ворчит, что не может этого забыть, как раз в тот момент, когда София выходит на террасу с чем-то, похожим на свежий кувшин, в руках.
— Мои домашние маргариты. Готовы к текильной части вечера? — спрашивает она женщин, поднимая кувшин.
— Не совсем, — Лиза надувает губы, поднимая минеральную воду с хмурым выражением лица.
Роман протягивает руку и притягивает жену ближе, целуя ее живот с благодарностью.
— Не волнуйся, дорогая. Я позабочусь о тебе позже сегодня вечером. — Его многозначительная улыбка заставляет ее щеки покраснеть.
— Как только ребенок родится, я приготовлю тебе самую крепкую маргариту, какую только знает человечество, — уверяет София сестру, обнимая ее.
— Я заставлю тебя сдержать обещание, — ворчит Лиза.
Когда они начинают собирать свои вещи, Кира поворачивается ко мне.
— Ты же пойдешь с нами, правда? Не хочу тебя расстраивать, но теперь ты застряла с нами.
После многих лет, прожитых без настоящих друзей, без людей, которым я была бы действительно нужна, услышать от кого-то, что я привязана к ним, кажется довольно серьезной угрозой.
— Я могу с этим справиться.
40
Павел
Настроение на террасе меняется, как только остаемся только мы пятеро. Женщины находятся достаточно далеко, чтобы нас не слышать, собравшись вокруг костра, а дети устроились внутри, чтобы посмотреть мультик.
Максим наливает пять стаканов выдержанного виски, а Роман зажигает спичку, чтобы зажечь сигару, а затем передает огонь остальным. Вскоре мы все окутаны дымом, а уличные обогреватели излучают теплое сияние, когда температура падает.
Вечер прошел лучше, чем я ожидал. Хоуп, похоже, хорошо провела время. Я заметил, как она смеялась с женщинами, а не просто делала вид, что веселится. А Кин был взволнован, бегая с детьми Максима, как будто знал их всю жизнь.
Но за успехом этого вечера скрывается угроза, которую я не могу больше игнорировать.
— Хорошо, — говорит Максим, устраиваясь в
