защищающая? Кто за меня? То есть, кто помогает мне?
— Я! — снова хором, но одним голосом ответили близнецы-дамы.
«Попроси их соединиться и вытащи уже искру из кармана! Они сразу сообразят, кто ты и откуда», — внушили мне прото-бактерии женским голосом, устав, наверное, от моей тупости, а может, начали подгорать на сковородке бесконечного морока.
Хлопнув себя по карманам, нащупал в штанах небольшой шарик. Вынул его, взглянул и удивился. В руке оказалось золотое яблоко. Только из яблока тоже вырывались язычки пламени, отчего оно сияло ярче всех присутствовавших женщин, ярче огненного пола, потолка и стен.
— Опять мне двадцать пять? — взревел я оскорблённым Михаилом, которого снова одурачил Мужик, подсунув очередную ботву, а съедобные корешки забрав себе.
— Мессия! — хором ахнули тётеньки, и в этот раз я расслышал их всех.
— Какая ещё миссия? Я к вам с подарком. Соберитесь на минуту. Одарю жизнью и здоровьем, и сразу удалюсь, пока от вашей жары не вспотел. Напридумали сказок, а мне голову ломай! — взбунтовался я и сделал шаг к женщинам.
— Остановись! Мы посоветуемся, — прозвучал одинокий голос, владелицу которого не успел заметить.
— То они единое целое, то советоваться. Где же правда от Правдолюба? — возмутился я женскому коварству.
— Девочки! Это же тот самый Катализатор. Головастик Кармалии-Светлидии. Как я сразу не признала! Атласаром стал? Или с самого начала им был? Говори… Нет-нет! Ничего не говори. Знать не хочу, где ты взял Искру Первой Астры.
Он же ещё мальчик. И что теперь нам делать? Принять дар? Что потом будет, все представляют? Ой, не зря кошмар Праматери снился. Ой, не зря! Сон-то в руку оказался. И соседки в очередь выстроились, — раскричалась тётенька, а может, все по очереди кричали, только я всё понял и услышал, как один голос.
— Вы кто? Что-то не соображу, — возопил я голосом и всеми душевными фибрами, резонно предположив, что до этого слышал не прото-бактерий, а её, родимую.
— Признаемся ему? Может, забудет, пока домой доберётся? «Попросим», чтобы забыл? — заново начали советоваться несгораемые дамы.
— Ёшеньки-кошеньки! Так вы, что, Кармальдии-Светлии? А почему тогда десять? Вас обманули… Вы обманули… — заблудился я в мелькавших мыслях-озарениях и чуть не свалился на раскалённый пол.
— Закругляемся, девочки. Он обо всём догадался. Решайтесь! Ну, же! — командовала неведомая запевала, и все Астры-близнецы поднялись с кресел и поспешили объединиться в одну.
— Это сколько же у моей Кармалии кресел? — не успел я представить тронный зал родной звезды, как слившаяся воедино Астра приблизилась и через мгновение предстала во всей красе.
— Можешь не жмуриться. Мы женщины сильные. Делай, что должен. Как говорит твой девятый ученик, не пикнем! — улыбнулась Кармальдия и превратилась в сверкавшую фигуру души.
Вся задвигалась, засверкала, но всё также сохраняла женские очертания мамки миров.
Я, не мешкая, шагнул навстречу переливавшейся Астре и коснулся её яблоком. Она дёрнулась и отшагнула, а моё яблоко вырвалось из руки и врезалось в живот Кармальдии.
Моментально впитав Искру Первой Астры, женщина-звезда принялась переливаться золотыми бегавшими полосами и такими же молниями, а я стал быстро отдаляться в сторону коридора и дальше.
Через несколько секунд оказался летевшим в огромных языках пламени, огибавших меня со всех сторон, а мой коридор, оставшийся позади, превратился в бурое пятно, которое темнело и темнело, пока не стало чёрной родинкой на огромном лице светила.
«Справился?» — спросил Мутный и, оправдав своё прозвище, сокрыл от меня всё и вся, окружавшее в тот момент.
— Выжили? — поспешил я узнать, так и не сообразив, на самом ли деле лазил в сердце огромной звезды, или был в ней астралом-застрялом.
«Почти все. Она, как только наш сгусток увидела, поняла, что мы к ней не просто в гости. Сразу солнечное пятно организовала и притушила жёсткие излучения, которые для нас смертельны. Теперь одаривает всех зелёными лучами! Теперь мы стали другими.
Спасибо тебе. Ты самый настоящий Бог! Знаешь, сколько теперь внутри тебя солнца? Засияешь дома так, что… Засияешь!
И ещё. Она намекнула, что тебе нужно будет что-то “просто перевернуть”. О чём это, мы понятия не имеем. Сам разберёшься. Сейчас она поёт про яблочко», — провещал скафандр и затих.
— Эх, яблочко! Куда ты котишься? В Кармальдию попадёшь – детьми воротишься, — зарифмовал я на радостях, во всех смыслах не чуя под собой ног. — Хорошо, что выжили Братцы, куда теперь?
— Третье испытание. Теперь Смерть победишь, и останется одна загадка, но она не обязательная, — дунула мне в ухо Ватрушка.
— Сидеть, Трезор. А где сама Ватария? — мигом отрезвел я, вспомнив, что впереди ожидает экзамен на Бога и сдача анализов на ангела-мессию.
— Уже на приёме у главной Кармальдии. Решают, что теперь с десятым миром делать. Как минимизировать его аномалии. Ты же понял, из-за чего ещё одну планету от всех спрятали, и почему Кармальдия так «красно» светит? — затуркала меня «усыновлённая» и словоохотливая Ватрушка.
— Ни в одном глазу не понял. Я и к своим спрятанным никак не попаду. То есть, не попал. А тут… Кто он? Не из тех, которые в коридоре ждали? — решил скоротать очередное неведомое путешествие непринуждённой болтовнёй с Природой.
— Нет-нет. Там кандидатки на слияние. Будущие Кармальдии кластера. Слухи быстро расползаются. Это же космос. Как у вас деревня.
— Не деревня, а станица. Про деревни я не в курсе. А что там за кошмар Праматери? Это Евы нашей? Кармальдии между собой обмолвились.
— Легенда одна. О зарождении человечества. Как Адам с Евой съели по яблоку познания добра и зла, за что были изгнаны из рая. Но напутствие Бога «Плодитесь и размножайтесь» им никто не отменял. Ты разве не знаешь? Рассказать? — пристала ко мне Ватрушка с очередным яблочным кошмаром, да ещё и Праматери Евы.
— А давай его сюда. Кошмарь своим кошмаром, — ни с того ни с сего, завёлся во мне вредный моторчик.
— Кошмарю. Ты же помнишь… Ах, да. В общем, змей посоветовал Еве вкусить запретный райский плод, опять же, оказавшийся яблоком, она и вкусила. То есть, съела. Сразу впитала и получила Знания Мира. Узнала добро и зло. Ужаснулась, удивилась, а после угостила Адама таким же фруктом.
Ну, пока тот принюхивался, прицеливался… Только откусил кусочек, как вдруг Бог увидел его за таким непозволительным занятием и окликнул: «Ты что же это,
