а за Прамамку спрятались. Потом поговорим об этом. Когда вернёшься. Айда, найдём яблоню и начнём процедуру. Ватария заждалась уже. Да и войско твоё вот-вот взбунтуется.
— Какое ещё войско? — ничегошеньки не понял я своим заторможенным разумом.
— Прото-войско. Сейчас всё увидишь. Только не признавайся Изарсиевне, что скафандр её не послушался, и показывает всё, как есть. Будет показывать, то есть. Нам вон туда! — тявкнула Ватрушка и умчалась в заросли.
— Ёш… Ки… Ин! — взвизгнул я, получив тройной укол в затылок, и зачесался, пока что рукой.
Нехотя поплёлся в гущу деревьев, стараясь ни о чём не думать. Заплело все мозги виноградными побегами из самой Натурки, да так заплело, что никак не мог распутать. А тут ещё навязчивые зелёные тараканы поселились прямо посреди кладезя. Животики, так, лапками поглаживали, собираясь перекусить моими мозгами, чтобы места для них стало больше. Чтобы заменить мой рассудок коллективным разумом паразитов.
Пока вышагивал по травке, Ватрушка смоталась к ближайшей райской яблоньке и уже летела навстречу с красным плодом, приклеившимся к набалдашнику её хвоста.
— Лови! — тявкнула она и махнула хвостом с ненавистным мне фруктом, после чего плод взмыл в воздух и через секунду примёрз к моей правой ладошке.
— Мне зажмуриться? — еле выдавил я из себя и рухнул на колени, чтобы не нагибаться к собачьему животику.
— Лучше, конечно, жмуриться. И ушами поменьше маши, — весело выговорила Природа и завыла: — А-а-у-у-у!
— Чем бы собака ни тешилась, лишь бы не кусала дедово сало, — проворчал я и приступил к процедуре.
Закрыл глаза, вытянул правую руку с яблоком вперёд и собрался в очередной раз потерять сознание.
Ватрушка, наверно, с разбега врезалась в руку так, что пришлось её одёрнуть, а вот после этого началось! Земля ковчега дрогнула от топота неведомого зверя, в которого обратилась моя исцеляемая. Я выронил яблоко, вскочил на ноги и, не открывая глаз, скомандовал:
— Кубик, спасай!
Скафандр в одно мгновение вытек из левой руки и хлюпнул, погрузив меня в подпространство, где, как я надеялся, исцелённой Мостро-Жучке, в которую обратилась Ватрушка, меня не достать.
— Правда, что меня на орбите ждёт прото-войско? — начал беседовать с Васильевичем Мутным, а сам подумал об обмане Ватарии, на который сговорился с её Природой.
«И войско – правда, и прозрачность сейчас настроим. Подожди минуту. Но уговор: ведёшь себя ответственно. Мы все готовы к жертве. Все! Запомни!» — провещал хор атласарских и скафандровых блошек, а с ними и три призовых шерстинки.
— Ладно. Но только без жертв, — выдвинул я своё условие.
«Не получится. Но здесь собрались все, кто готов встретиться с нашей судьбой. С нашим предназначением. И мы встретимся. Скрижали не врут! Но это не жертва и не смерть. Это перерождение. Избранные удостоятся, неизбранные понадеются на следующее воплощение. Уже видишь?»
— Вижу, — ответил я, когда перед глазами просветлело. — Только где же наш оборотень?
«Уже набегался. Впустить его?.. Её?»
— Если больно кусать не будет. Ладно. Впускай, и полетели уже к войску.
После моей команды, начало зудеть всё тело, но мне так показалось. Потом почувствовал, как очередной таракан залез в штанину брюк и вскарабкался в нагрудный карман рубашки. «Усыновил», — подумал я и воспарил.
* * *
Протиснувшись сквозь монолит астероида, осмотрелся по сторонам, но никакого войска не увидел. Обыкновенный чёрный космос, а за спиной огромная незнакомая звезда.
— Как вас зовут? — спросил я звезду, надеясь, что мои прото передадут вопрос по назначению.
— Идили-мона Константа-III, — услышал совсем не раскатистый женский голос.
— Здравствуйте, Идили-мона, — продолжил общение, а сам начал от неё отдаляться, целясь к следующему астероиду, а может, к малюсенькой планете.
— А меня зовут Исида-мона. Я умирающая планета. Точнее, природа моя умирает, а я ещё нет. Это ты собрал всех Первых? — спросила о чём-то Исида.
— Нет, конечно. Жаль вашу природу. А что с ней случилось? — решил скоротать время путешествия, пока нёсся куда-то в пустоту.
«Каким образом ты их слышишь? Мы же тебе ничего не ретранслируем», — всполошились мои ш-проты.
— Если бы я знал. Это я со скафандром. А кто такие Первые? Строители? Они меня пригласили, да. Но собрал их не я, а праздник Жабы. Шутка. Земная шутка, — балаболил я, приближаясь к планете.
— Первые – это не те, кто первыми научились жить в космосе. А те, кто построил Космос и все Вселенные. Я об умных бактериях. Они повсюду. Сейчас их собралось вокруг видимо-невидимо. С какой, интересно, целью? Что-то замыслили? — неведомым способом услышал я от Исиды.
— Бог его знает. Я не в курсе. Так что с вами случилось? Атомная война? — захотелось мне докопаться до истины.
— Астероидная. Но не война. Мои старые моны решили откорректировать орбиту, чтобы я не встретилась с болидом. Сдвинуть сдвинули, а остановить не смогли. Позже стабилизировали, конечно, но на место никогда не поднимут. Приблизилась я к мамке, поэтому разогрелась. Пришлось Строителям всерьёз заняться освоением космоса. Переселились, кто куда смог, а я дальше умираю, — поведала невесёлую историю Исида.
— Жаль вас, — вздохнул я и понял, что приблизился к безжизненной планете вплотную. — Кто мне рассказывал о войске? Где оно? — рявкнул я погромче, надеясь расслышать ответ новобранцев.
И тут вдруг весь космос начал переливаться, словно включилось бесконечное необъятное северное сияние, разогревшее всю галактику.
— Братцы, вы что, со всей вселенной собрались? — удивился я не на шутку.
— Из нескольких параллелей. Ты что, не видишь?.. Ах, да. Куда тебе до Бога! Ха-ха-ха! — затрясся Мутный всеми запчастями и мною, своей начинкой.
— Действительно, войско, — оживился я, ещё не представляя, зачем собрались эти ребята, и спросил их с надеждой: — Вы здесь, чтобы помочь Исиде?
«А как ей поможешь? Она стабилизировалась циклов этак четыре тысячи тому назад. Уже давно выжгла воду из материков. Досушивает океаны. Потом опустеет», — доложили прото.
— Но вас же так много собралось, что можно её как-нибудь подтолкнуть на старое место. Или вы здесь по другому поводу? — забеспокоился я, потому что не разгадал, зачем, собственно, войско, если не с кем воевать.
«Нас ни за что на такое не хватит. И потом, ты же знаешь, что придётся целых
