– Ник… – начал я, но капитан «Альбатроса» меня перебил:
– Вижу Сорингер, вижу. Вернее, понимаю, что именно сейчас может произойти. Тут ведь даже в твоем даре нет необходимости. На кабестане! Три оборота вправо. Дарел, – его новый приказ касался уже начальника парусной команды, – паруса по штормовому!
Берни Аднер метнулся в трюм: три оборота – это как раз то, о чем он предупреждал, и чего обязательно необходимо было избегать.
– Мы успеем подняться выше скал, обязательно успеем, – в устах Солетта эти слова прозвучали как заклинание.
Обязаны успеть, ведь это наш единственный шанс на спасение. Новый шквал не заставил себя долго ждать. Шляпа, сорванная ветром с моей головы, мелькнула среди такелажа и исчезла где-то далеко впереди. Но тем же порывом ветер закинул на голову капюшон плаща.
– Ловко у тебя получилось, – Солетт неожиданно ощерился – видимо, это должно было изображать улыбку.
– Полжизни тренировался, и все ждал, когда пригодится, – заявил я. – Ник, трех оборотов будет мало. Необходимо еще два.
– И снова вижу, Сорингер, – раздалось в ответ. – Но мне необходимо еще немного времени: для «Альбатроса» это предел, я его кожей чувствую.
«Но есть ли у нас это время? – тоскливо глядел я на темные призраки скал, занимающие по курсу полнеба. – И все же Солетт прав: если попытаться подняться именно сейчас, корабль не выдержит; вернее, л’хассы, не выдержат».
Палуба «Альбатроса» ощутимо вибрировала под ногами, что говорило – камни испытывают критическую нагрузку. Ветер дул так, что пришлось ухватиться за поручни, чтобы остаться на ногах. Нас продолжало нести на скалы.
Дрожь корабля несколько ослабла, и капитан Солетт, не надеясь на мощь своего голоса, а он у него, когда необходимо, на редкость зычный, поднес к губам ярко начищенный медный рупор.
– На кабестане! Еще два оборота вправо. Вправо, на подъем! – повторил он.
В такие минуты ошибка человека на кабестане, неправильно понявшего приказ, может стоить всем нам жизни.
И снова противная дрожь корабля, от которой приходилось крепко сжимать зубы. Мы все застыли в ожидании – скалы стремительно приближались.
«Представляю, как он сейчас меня в душе проклинает, – взглянул я на внешне невозмутимое лицо капитана „Альбатроса“. – Ведь если бы мы не загрузили на его корабль так много, после пяти оборотов кабестана он бы уже мачты о небосвод поломал, упершись в него».
– Капитан, нам бы следовало взять четверть румба влево, – услышали мы вдруг бесстрастный голос Рианеля Брендоса. И прозвучал он не рекомендацией, не распоряжением, не просьбой, а констатацией факта.
– Что это даст?
– Уверенность в том, что нам не суждено разбиться о скалы.
Голос капитана Солетта тоже был тверд как надвигающиеся на нас скалы, но у Брендоса они были еще и покрытыми льдом.
Признаться, в тот момент я Рианелем гордился.
– На штурвале! Четверть румба влево.
«Молодец Солетт! – восхитился я. – Он не стал переспрашивать – что и как, он просто доверился Брендосу. У него у самого отличнейшая труба, превосходнейшая, можно сказать. Но нет у нее того, что есть у трубы моего навигатора: способности видеть ночью как днем. А значит Брендос смог разглядеть то, что остальные сделать не в состоянии».
Проход между скал открылся внезапно, когда мы все уже успели посмотреть в недоумении на Брендоса: почему именно влево? И почему именно четверть румба?
– Что там впереди, Брендос? – голосом, полным нетерпения, поинтересовался Солетт, и тот молча передал ему трубу.
– Проход достаточно широк, и самое главное, он идет по прямой, а значит, нет необходимости ни в каких маневрах, – уже для меня сообщил Брендос.
Его слова означали единственное: нам удалось избежать удара о скалы.
Когда капитан «Альбатроса» оторвался от трубы, он произнес:
– Спасибо, господин Брендос. Вы спасли мой корабль. Ну и всех нас заодно.
– Не стоит благодарности, господин Солетт, – едва ли не церемонно ответил тот. – Ведь я заботился в том числе и о себе лично.
Сейчас, когда мы летели в ущелье, можно было говорить почти спокойно, не приближаясь к собеседнику и не крича ему громко на ухо.
– Неплохо бы чего-нибудь выпить, – услышали мы все от Солетта, хотя, возможно, сказал он это только для себя.
И мне пришлось развести руки: увы, сам виноват. После того как Ник узнал, что все проблемы со здоровьем у него от рома, на «Альбатросе» его осталось столько, что корабельной крысе не хватило бы горло промочить.
Есть, есть у меня припрятанная бутылка моего любимого, итайского, но я даже говорить о ней не стал, и не потому, что жалко. Тем более, не все еще наши проблемы уже позади.
– Ник, как только пройдем ущелье, необходимо снизиться и взять много вправо: безопасный путь над кораллами именно там, мы уклонились в сторону.
* * *
Только когда мы вплотную приблизились к побережью острова Жемчужный, с уверенностью можно было сказать: нам удалось вырваться с острова Неистовых ветров.
Первая ночка полета задалась еще та: ветер согнал воду даже с тех немногих участков морского дна, которые в самый сильный отлив оставались под водой. А это означало, что на любом из них могла оказаться не обнаруженная нами ловушка. И я, и навигатор Брендос, и Берни Аднер, всю ночь находившийся с нами на мостике, молчали: зачем Солетту об этом знать? Ничего изменить уже нельзя, и оставалось лишь уповать на удачу. К утру ветер стих, начался прилив, и все мы облегченно перевели дух. Причем настолько синхронно, что капитан Солетт подозрительно на нас покосился, но не сказал ничего.
От острова Жемчужный мы сразу взяли курс на Банглу. Я смотрел с мостика «Альбатроса» на кокосовые пальмы, среди которых виднелись сооруженные нами хижины, где нам довелось провести столько времени.
Энди Ансельма там давно не было. Уже на следующий день после нашего убытия на остров Неистовых ветров, он должен был отправиться в Банглу, чтобы ожидать нас там.
Не в гордом одиночестве, конечно, вместе с Миррой и Ниалой, и в сопровождении нескольких паури, чье селение и было расположено невдалеке от нашего лагеря. Они нам очень помогли, эти гостеприимные и всегда улыбающиеся люди, с которыми, благодаря Ниале, мы быстро подружились.
Паури снабжали нас рыбой, фруктами и овощами, предупреждали о предстоящем ненастье. А вечерами, когда мы возвращались на берег, одуревшие от дневной жары, на берегу ждали стройные фигурки подруг моих людей, которыми они быстро обзавелись. Вот только не было среди них самой стройной и самой желанной.
В Банглу Энди и паури должны были отправиться на нескольких лодках. В них и находилось все, что удалось спасти с «Небесного странника» Свэлу и его людям – начиная с л’хассов и заканчивая теми диковинами Древних, которых у моих людей имелось предостаточно.
