гостеприимного дома.
Она хмыкнула.
— Всё с тобой ясно.
Она молча зашла к себе и захлопнула дверь. Ну а я вернулся к себе. Замки здесь закрывались электронными ключами как в гостинице. Я приложил карточку и вошёл внутрь.
В Верхотомске в это время уже наступало утро, так что я хотел спать. Я разделся и забрался под одеяло. Постель была очень приятной, от белья шёл тонкий, нежный аромат. Матрас оказался упругим, одеяло лёгким и тёплым. Я повернулся на бок спиной к двери и закрыл глаза. И сразу начал проваливаться в сон.
Но заснуть не успел, потому что услышал звук открывающегося замка. «Вжик» тихонько прожужжал он, раздался щелчок, и дверь открылась. Послышались осторожные женские шаги.
— Серёжа, — раздался голос Ангелины, довольно резкий и пьяный.
— Да, Ангел, — спокойно ответил я, не поворачиваясь.
— Жениться, значит, желаешь? — спросила она.
— Точно. Не хочу учиться, а хочу жениться.
— Ну-ка подвинься, — бросила она, села на кровать, откинула одеяло и забралась ко мне. Прижалась всем телом. Она была одета как на ужине — в куртке и брюках. Только вот туфли где-то потеряла.
— Женилка-то у тебя выросла? — с презрением прошептала она.
— Кажется, вопрос провокационный, — усмехнулся я.
Она ничего не ответила, и я почувствовал, как её рука, скользнув под одеялом по моем, легла мне на живот и начала медленно шарить поблизости. И тут, как по мановению волшебной палочки, загремели шаги, раздался грохот и в комнату ворвалось несколько человек.
— Неблагодарный урод! Скажи спасибо, что тебя в живых оставили! Хватайте его и — к деду!
Это был Нащокин. Я не сопротивлялся. Одеяло было сорвано, и меня схватили сильные мужские руки. Вырвали из постели и поволокли по коридору, прям-таки в одних трусах.
А за окнами всё ещё веселились самые выносливые.
Вот это жизнь, неслось оттуда. Живи не тужи. Жалко, что не каждый вечер…
21. Спокойная ночь
Я снова оказался в комнате с тремя диванами и огромным телевизором. Здесь уже находился Ширяй. Теперь он был облачен в шёлковый халат, под которым виднелись рубашка и брюки. Аристократ как есть аристократ, голубая кровь.
Меня затащили и поставили перед ним, а он прошел от окна, развалился на диване и уставился не на меня, а на Нащокина, на моего потенциального тестя. Рядом встала Ангелина. По ее лицу ничего нельзя было прочесть. Она была злой и кроме злости ничего больше не выражала. Сочетание показалось мне необычным. Очень милое и доброе лицо со злющими глазами и плотно сжатыми губами.
— Всё ровно так, — практически прокричал депутат Нащокин и показал на меня пальцем, — всё ровно так, как и предполагал Никита! Этот наглец и безродный мужлан затащил мою дочь в постель.
Смотрите-ка, и этот царских кровей, не то что я, безродный мужлан. Ширяй тяжело посмотрел на меня, перевел взгляд на Ангелину, а потом на Нащокина.
— То есть он разделся, а потом выскочил к бассейну или в коридор, схватил Ангелину и притащил к себе в номер? — прищурившись спросил дедуля.
— Я не знаю куда он там вытаскивал, — истерическим голосом воскликнул Нащокин. — Но она была у него в постели, и когда его вытащили, у него член стоял.
— Ну про член мне не рассказывай, пожалуйста, — рыкнул Ширяй. — Я в этих делах разбираться не собираюсь. С членами ты уж сам как-нибудь, хорошо?
Он покачал головой и повернулся ко мне.
— Ну что, торчащий член, как ты объяснишь сию в высшей степени щекотливую ситуацию?
— Так если дело к свадьбе, Глеб Витальевич, — усмехнулся я. — О каких условностях может быть речь? Двадцать первый век на дворе как-никак. А мы любим друг друга. Да, малыш?
Я повернулся к Ангелине и улыбнулся ей. Стоял я спокойно, не смущаясь своей наготы. Собственно, чего смущаться. Как известно, стыдно кому видно. Да, трусы, конечно, были не от Гуччи, зато без дыр, и на том спасибо.
— Да пошел ты! — воскликнула Ангелина. — Вот во что ваши забавы выливаются! Посмотрите сами. А я предупреждала, что так и будет!
Она прикрикнула, капризно топнула ножкой и, резко повернувшись, пошла к выходу из комнаты.
— Разбирайтесь сами, — бросила она на ходу.
— Стой, стой, тебя ещё никто не отпускал! — прикрикнул Ширяй ей вслед.
— Что? — возмущённо воскликнула она, но остановилась.
— Вернись, — приказал старик. — Встань рядом со своим суженным, со своим избранником.
— Это ваш избранник, а не мой, — ответила она.
— Серьёзно? — усмехнулся Ширяй. — Но не я, не я к нему в постель прыгал. И даже не твой папаша.
— Дедушка!!! — с негодованием воскликнула Ангелина. — По-твоему, это я? Это я сама?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Ты мне расскажи.
— Отец уже всё рассказал, — буркнула она.
— А как ты, отец, так быстро узнал, что твоя дочь попалась в сети этого полового агрессора? — повернулся Ширяй к Нащокину.
— Как я узнал? — переспросил Нащокин. — Так мне охрана доложила…
— А что тебе доложила охрана? — прищурился старик. — Ладно, не рассказывай. Всё с вами ясно.
Он повернулся к Ангелине.
— А ты, внучка, будешь свой нрав показывать мужу, если найдётся такой, а не деду. Ясно? Дедушка старенький. Он такое на своём веку повидал, что тебе и за десять жизней не увидеть. И он вас всех насквозь видит.
Ширяй перевёл взгляд на меня.
— А ты, червяк, — кивнул он мне, — не наглей. А то я с тобой быстро разберусь. Наглец мне не нужен. Но то, что на неё не стал валить, молодец. Хвалю.
— Что? — воскликнул Нащокин. — Вы хотите сказать, что это она сама, что ли?
— Пусть сама скажет, — кивнул Ширяй. — Я создал эту семью, и я стою во главе этой семьи. И пока это так, я не потерплю, чтобы малолетняя дура выкидывала фортели только потому, что не может понять всей стратегии нашего клана. Делай, что говорят старшие, и точка.
— Дедушка… — начала было Ангелина.
— Что, дедушка? — оборвал её Ширяй. — Ты для чего мастер-ключ у Ларисы попросила? Для того чтобы тебя изнасиловать попытались, когда ты будешь мимо чужой двери проходить? Я
