повторил я и сам поднялся с постели. — Давай!
Я взял её за руку и сдёрнул с кровати, поставив перед собой.
— Самое чувствительное место, воздействие на которое чувствуют даже хорошо выпившие самцы…
— Яички? — засмеялась она.
— Всё верно. Только зачем такая прямолинейность? Бубенчики.
Она прыснула от смеха:
— Бубенчики, динь-динь-динь!
— И вот смотри, — продолжил я, — вот я стою перед тобой и начинаю приставать. У тебя есть два вида конечностей и два вида возможностей.
— А сколько видов конечностей у мужчин? Три?
— Тоже два. У тебя какая оценка по биологии?
— Да я просто спросила.
— Хорошо. Первая возможность. Удар коленом в пах. Некоторые козлы могут ожидать этого. Поэтому есть ещё одна возможность. Удар по бубенчикам кулаком. Удар из такой позиции слабее, но производит первичный эффект, и ты успеешь смыться. Давай попробуем. Вот я этот козёл из модного бизнеса. Я начинаю тебя прижимать к себе, а ты в этот момент чуть-чуть поворачиваешься, чтобы амплитуда удара была достаточной для нанесения чувствительного удара. Вот так. Не делай замах, чтобы он не успел среагировать.
Я взял её за талию и чуть повернул. Признаться, мне понравилось. Она была тонкая, тёплая и неожиданно сильная. Я аккуратно выставил ногу, и повторил, что надо бить без размаха.
— Смотри, только не бей, имитируй, поняла? Давай! Бац!
Она кивнула и сделала, как я объяснял. Почти. Она не ударила, а плавно протянула руку и нежно прикоснулась.
— Лилия, ну что ты делаешь, — прошептал я, прикладывая неимоверные усилия, чтобы не поддаться её ласкам. Я сделал шаг назад и отошёл от неё
— Ну что? — простонала она. — Что не так?
И в этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела Ангелина.
— Решила всё-таки забрать укулеле? — спросил я.
В руке у неё был телефон, и казалось, она готова была поработать фотокорреспондентом.
— Ой, — удивилась Лиля, заметив разломанный инструмент.
— Твою мать! — выругалась Ангелина, развернулась и выскочила из комнаты.
— Эх, Лиля, Лиля, — укоризненно покачал я головой.
— Что? — не поняла она.
— Ничего, милая, всё хорошо, — ответил я.
В этот момент зазвенел телефон. Я подошёл к тумбочке и снял трубку.
— Сергей, это Лариса, — раздался приятный женский голос. — Ваш автомобиль подъехал, вы можете спускаться.
— Спасибо, Лариса. Буду через минуту, — ответил я и опустил трубку.
— Что ещё за Лариса? — нахмурилась Лиля.
— Это наш консьерж, — пояснил я. — Она сказала, что за мной пришла машина. Лиль, бить надо намного сильнее. Поняла? Если этот козёл пристанет, такие удары, как сейчас, не смогут его остановить.
Она поджала губы, я подошёл ближе, сделал шаг, положил руку ей на затылок, притянул к себе и поцеловал в лоб.
— Какая ты красотка, Лилия, — сказал я шёпотом, и вышел в коридор.
* * *
В холле меня ждал крепкий парняга лет под сорок. Подтянутый, собранный, чем-то похожий на профессионального на киллера из девяностых. Одет он был дорого и со вкусом.
— Вы Сергей? — вежливо спросил он.
— Да.
— Доброй ночи. Пойдёмте. Машина готова.
Мы вышли и подошли к большому, шикарному Мерину. Ну конечно, на чём же ещё ездить сильным мире сего.
— Рюкзак можно убрать в багажник, давайте.
Я забрался на заднее сиденье, отметив, что дверь он мне не открыл, что делало его не таким уж и вышколенным водителем.
— В аэропорт да? — уточнил он.
— Да, пожалуйста.
— Сейчас быстро проскочим. Ночь, машин нет.
Мы выехали с территории виллы, проехали мимо КПП, по той самой дорожке, по которой приезжали, миновали деревеньку и вырулили на шоссе. Не заезжая в город, машина вдруг повернула налево, от моря в сторону гор.
— Нам разве не прямо? — поинтересовался я.
— Прямо, конечно, прямо, — кивнул он. — Но там начали ремонт дороги. Сейчас, знаете, всё делают по ночам, чтобы не нарушать движение. И там сейчас объезд. Но тот объезд неудобный, поэтому здесь будет гораздо проще и быстрее.
— Понятно — кивнул я.
В принципе, сюрпризы от Ширяя могли быть. Но зачем? Вроде мы обо всём поговорили и обо всём договорились. От Никитоса я тоже не ждал неожиданностей, потому что материалы, в которых затрагивалось его имя, которые были частью его досье, хранились у меня, и никто не знал, где они могут быть.
Он как раз был заинтересован в том, чтобы я добрался до дома безо всяких осложнений. Оставался ещё один член Триумвирата, Женя Нащокин, но он, насколько я понял, не был самостоятельной единицей и полностью подчинялся Ширяю, то есть Глебу Витальевичу Лещикову, как он сейчас себя называл.
Тем не менее, объезд получался длинным. Мы хреначили по серпантину в гору.
— Что-то странный объезд какой-то, — с сомнением сказал я. — С таким объездом и на самолёт можно опоздать.
— Не опоздаете, — усмехнулся водитель. — Этот объезд только кажется длинным, а на самом деле он нас прямо к аэропорту выведет.
Мне эта канитель не понравилась. Моя мышка тоже начала подозрительно суетиться под ложечкой, а если она суетилась, это было неспроста. Мышка была у меня как барометр, она чувствовала всё раньше меня.
Мы ехали уже полчаса. Намёков на то, что вот-вот начнём спуск к аэропорту, не наблюдалось.
— Вы бы не могли остановить на минутку, — попросил я, — мне очень в туалет захотелось.
— Да, сейчас, — ответил он. — Но здесь встать нельзя, видите? Скоро будет заправка, там мы и остановимся
Заправка вскоре действительно показалась. Правда, выглядела она безжизненно, и, похоже, давно не работала.
— Вот, заправка, я же говорил, — воскликнул водитель. — Жалко только закрыта. Ничего, ещё одна будет очень скоро.
Мышь начала скрести железными когтями, и я всё понял. Вылет в Москву откладывался.
Ещё через несколько минут машина свернула на грунтовку. Дорога пошла неровная, с кочками. Она извивалась как серпантин в новогоднюю ночь. По днищу били камни. Я больше ничего не спрашивал и аккуратно проверил дверь. Она была заблокирована. Значит, надо было готовиться к неприятностям.
Вскоре показались дома. Через деревню мы ползли медленно. Водитель молчал. Можно было попытаться его вырубить, но он будто прочитал мои мысли. Вытащил из-под куртки пистолет и зажал его в левой руке, а правой крутил
