— Идем, Бренна, — сказал он, хватая ее за руку. — Пойдем, пока меня не стошнило.
Однако Бренна положила руку ему на грудь. Поскольку это был интимный жест, которым она прежде касалась его. Рейли замер в ожидании и теперь смотрел на нее с надеждой.
Но она видела только девочку, присевшую на корточки у их ног.
— Доркас, — сказала Бренна, — твоя мать говорила мне, что младенец болен. Она сказала мне, что у него была та же болезнь, что у твоего отца, только протекала не так бурно. Ты не помнишь, как давно это было? Твоя мать не могла вспомнить. Ты не скажешь, это было до того, как доктор Стэнтон посетил вас в прошлый раз? Доркас кивнула.
Бренна продолжала стоять, задумчиво глядя на коричневую грязную и зловонную воду. Рейли обратился к ней:
— Гм, ты не собираешься возвращаться? Ведь у нас есть еще пациенты…
— Макгрегоры берут воду из ручья, в который впадает этот, — сказала Бренна, обращаясь к себе самой.
— Ага, — ответил Рейли, — мы заглянем к ним на обратном пути и предупредим насчет стирки пеленок младенца в этом ручье…
Внезапно Бренна сунула руку в карман, извлекла дневник Рейли и принялась листать страницы, стараясь найти ту, где она начертила карту Лайминга.
— Ручей, в который впадает этот, — сказала она, вытаскивая карандаш и намечая на карте примерное расположение рядом с точкой, обозначенной как жилище Макафи, — протекает мимо дома Макгрегоров, семьи, где заболел один из детей. Прошлым летом двое из них умерли.
— Так это в семье Хемиша? — спросил Рейли. — Я и понятия не имел.
— Дальше, — продолжала говорить Бренна, делая пометки на своей карте, — он течет мимо дома Кемпбеллов. Прошлым летом там умерло четверо. Дальше он течет мимо Аберкромби…
— И одна из их девочек заболела, — сказал Рейли. Внезапно ему передалось возбуждение Бренны. Она просто вся дрожала от волнения. Он смотрел, как ее карандаш движется по карте.
— Дальше он впадает в подземный источник, — Бренна начертила квадратный резервуар, — а над ним находится насос, с помощью которого Макадамсы качают воду.
Она провела еще одну линию.
— Практически вся деревня Лайминг пользуется этой водой.
Карандаш снова запрыгал по странице, пока она не провела им длинную волнистую линию.
— Кроме, — сказала Бренна, почти задыхаясь от возбуждения, — Берн-Коттеджа, потому что мы пользуемся водой из другого ручья, из нашего. И пока что ни в это лето, ни в прошлое холера не затронула Берн-Коттеджа. И на. моей памяти этого не было никогда.
Рейли едва ли мог оценить это местоимение «мы», потому что ее карандаш снова запрыгал по бумаге.
— И Маршаллы… — Она провела линию от церкви до ручья. — У Маршаллов никто не заболел холерой, потому что они берут воду из нашего ручья.
Потом карандаш прочертил весь путь до самого южного края страницы.
— Замок Гленденинг, — продолжала Бренна, — там тоже не было случаев холеры, никогда не было. Замок Гленденинг черпает воду из того же источника, что и наш ручей.
Рейли смотрел на совершенно непонятную путаницу линий на странице дневника. Ему показалось, что он наконец понял. Только… Только это было невозможно.
— Что, собственно, ты хочешь сказать, Бренна? — спросил он осторожно.
— Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать, Рейли, — ответила она.
Она ткнула карандашом в квадрат в центре страницы, от которого расходилось множество линий.
— Это вода, — заключила она.
Глава 29
Она не могла этому поверить. Разгадка находилась здесь, прямо у нее под носом, и смотрела ей в лицо, как и в лицо ее отца, но никто ее не замечал. И не заметил бы, если бы не случайность. Девочка у них на глазах стала полоскать грязные подгузники, и тогда вся картина предстала перед ней в своих мрачных подробностях.
Вода. Инфекция распространялась по воде. Почему она не сообразила этого раньше? Все имена на могильных плитах принадлежали людям, пользовавшимся водой из деревенского насоса или из ручья, питавшего этот насос.
Картина сложилась. Вот что связывало все жертвы холеры… А раз так, то с эпидемией можно было справиться. Ручей возле коттеджа Бренны и то, что никто из лиц, бравших из него воду, не заболел, было доказательством. Нет, инфекция распространялась, только когда люди пили зараженную, грязную воду из источника, бравшего начало возле хижины Макафи. В Лондоне и других больших городах, где гнездилась ползучая инфекция, все должно было складываться по такой же схеме: люди стирали и мылись в той же самой воде, которую, возможно, ниже по течению они пили.
Ведь это было так очевидно. Почему раньше это никому не приходило в голову? Можно было винить в распространении инфекции миазмы, газообразные вещества, которые считали возникающими в местах гниения всевозможных отходов и отбросов…
Но, как доказали ее тщательные исследования топографии этого места, в Лайминге не было ничего подобного… Не было никаких свалок. И потому болезнь не могла быть вызвана загадочными испарениями. Она могла быть вызвана единственной причиной — невежеством. Бедностью и невежеством. И это сочетание, думала Бренна, подстегивая Иву и заставляя ее скакать во весь опор, может вызвать еще множество болезней.
Бренна обернулась и бросила взгляд через плечо. Рейли старался не отстать от нее на своей лошади, но из-за раны в плече не мог скакать на такой головокружительной скорости. Рейли. Бренна снова повернулась в седле и посмотрела назад. Что ей делать с Рейли?
Бренна осадила Иву, только когда они на полной скорости влетели в деревню.
Кобыла недовольно попятилась. Она наслаждалась скачкой и не хотела останавливаться. Но Бренна едва ли это заметила. Она соскочила с седла и помчалась в кузницу.
— Прошу прощения, мистер Камерон, — сказала она, едва переводя дыхание. — Могу я попросить вас об одолжении? Мне нужен гаечный ключ.
Кузнец, наслаждавшийся своим обедом, густым рыбным рагу, посмотрел на нее с любопытством.
— Ради Бога, мисс Бренна, — сказал он.
Бренна, порывшись в куче гаечных ключей кузнеца, нашла один подходящего размера и веса, соответствовавший ее целям. Потом, подняв это массивное орудие, она улыбнулась и, поблагодарив мистера Камеруна, направилась к своей цели, деревенской водокачке.
Вокруг было пусто. Болезнь Флоры и миссис Макадамс положила конец постоянным сборищам у прилавков на деревенской площади. Все, кто не работал в этот день, скрывались в своих ломах, делая все возможное, чтобы только не вдыхать отравленный миазмами воздух. И никто из них не подозревал, что причина болезни в воде, которую они пьют и в которой моются. Но она решила, что положит этому конец.
