Он находит удовольствие в том, чтобы изводить свою жертву, подтаскивая на невидимом поводке к той пропасти, что таится в нашем сознании и которую мы не в силах заполнить никакими логическими доводами. Это его стиль, мистер Герни, стиль Шамхазая. Он будет убивать всех близких вам людей – каждый из них рано или поздно будет настигнут невидимой тварью, голодной, как тысяча волков. Не помогут ни ружья, ни каменные стены, ни даже чертов дредноут, если вы сможете затащить его к себе в гостиную. Монета – его метка, его дар. Рано или поздно, покончив со всеми, кто вам близок, он доберется и до вас. А тогда…
Мистер Герни дернулся. Видно, истошный крик камердинера не развеялся в воздухе, как это бывает со всеми обычными звуками, а до сих пор звучал где-то в воспоминаниях. И, верно, его звучание причиняло ему изрядные мучения.
- Раз вы знаете, что это такое, значит, должны и знать средства против него?
Воган кивнула.
- Средства есть. Шамхазай не из тех демонов, с которыми я хотела бы связываться, он деспотичен, жесток и, кроме того, неуступчив. Мне понадобится… - она закатила глаза, - Черный козел не старше трех лет от роду. Пять унций рутения. Восемь крупных изумрудов. Моток красной шерстяной нитки и…
- Вздор, - Ледбитер скривился так, словно ему в рот засыпали хинного порошка, - Демоны, владыки, черные козлы… Мисс Воган привыкла иметь дело с недалекими провинциалами, начитавшимися Вильгемины Фицкларенс[15] и видящих мистику во всем, что устроено сложнее чайника. Послушайте меня, никакого демона тут нет и в помине. Это самая обыкновенная мыслеформа, сделавшаяся спрульпой.
- Кем? – вырвалось у мистера Герни, - Что?
- Несколько лет тому назад Теософское Общество выпустило научную работу «Мыслеформы – данные ясновидческого мышления» за моим авторством. В ней содержалось более шестидесяти основных типов мыслеформ. Начиная от тех, что рождены безотчетными желаниями – стремлением к знанию, плотским вожделением, так и тех, которые образуют собой более сложные конструкты – убийственной ненавистью или животным бешенством. Большинство мыслеформ представляют собой продукт, подверженный скорому распаду, это всего лишь сгустки психической энергии. Но иногда… - Ледбитер задумчиво потер подбородок, - Иногда, если переживание чересчур сильно или вступает в цепную реакцию с затаенными раздражителями, на свет может появиться спрульпа. Это сущность, высеченная из пласта психической энергии при помощи резца из неутоленных желаний, потаенных страхов и пережитых эмоций. Это даже не существо, но…
Мистер Герни стиснул зубы. Так сильно, что окажись между ними пуля, уже лопнула бы, точно вишневая косточка.
- Выражайтесь яснее! – с раздражением бросил он, - Ортимера убили мои собственные мысли, обретшие форму? Вы это хотите сказать?
Ледбитер осторожно кивнул, аккомпанируя своим мыслям легкими жестами гибких пальцев.
- В некотором роде. Я отчетливо ощущаю эманации, свидетельствующие о том, что спрульпа была здесь. Ситуация, бесспорно, серьезна, но совсем не так безнадежна, как может показаться. Есть специальные практики, к разработке которых я был некоторым образом причастен, есть духовные тренировки и…
- Idiotie! – каркнул один из братьев Боссьер, грубое лицо которого выражало лишь предельную степень отвращения.
- N'importe quel crétin comprendra qu'il s'agit d'une avank! – яростно выдохнул второй.
Мистер Герни не без опаски покосился в их стороны.
- Что они говорят?
- Аванк, - любезно перевел Блондло, сверкая линзами, - Они говорят, что все это кромешная идиотия и ничего больше. Любому кретину должно быть понятно, что вашего человека погубил аванк[16].
- Что это за чертовщина?
Братья принялись говорить по очереди. Голоса у них были перхающие, лающие, созданные, казалось, для оглушительных охотничьих кличей, но не для размеренной речи, оттого сидящие за столом то и дело вздрагивали.
- Vingt litres d'eau fraîche de rivière!
- Bonne corde goudronnée!
- Strychnine – baril!
- Vieille vache!
- Un canon de douze livres et trente mètres de barbelés[17]!
Блондло старательно переводил, время от времени брезгливо морщась – инструментарий братьев Боссьер мог похвастать разнообразием, но не изяществом. Две бочки смолы, бочка тухлого жира, двадцать фунтов каленых гвоздей, свора голодных собак на двадцать голов, четыре ружья – это выглядело как приготовления к ожесточенному абордажному бою против всего французского флота под Трафальгаром.
- Они берутся разделаться с аванком, - закончил он, вымучено улыбаясь, - И стоить это будет триста сорок шесть фунтов, не считая издержек и материалов. Они дают гарантию, что чудовище будет мертво и… Черт, довольно уже! Сил уже нет слушать этот вздор!
Мистер Герни, на протяжении нескольких минут вынужденный машинально кивать, взглянул в его сторону с некоторым интересом:
- Вы, значит, не разделяете этих взглядом, профессор Блондло? Вы не думаете, что это аванк?
- Аванк! – Блондло презрительно фыркнул, отчего забрызгал слюной свои драгоценные линзы и вынужден был вновь тщательно протирать их салфеткой, - Каких только воображаемых чудовищ не способен наплодить человеческий разум, слепо бродящий в потемках незнания, лишенный крепкого подспорья в виде науки! Эти двое – разбойники, только и способные орудовать своими гарпунами, они будут рады раздеть вас до нитки. Впрочем, прочие теории, выдвинутые здесь, так же смехотворны. Я имею в виду демонов мисс Воган и мыслеформы господина Ледбитера. Нет, нет и нет! Совершенно нелепо! Я успел изучить вашу ауру в N-лучах, господин Герни, так что ответ мне совершенно очевиден. Это странглеты.
- Ктоо-о-о?
- Объекты материальной природы, состоящие из неизученного типа кварков, - легко пояснил Блондло, - Они накапливаются в пространстве под воздействием излучения разного рода и обычно неустойчивы, но иногда, в нарушение принципа Паули, выведенного для идентичных фермионов, способны аккумулировать вокруг себя частицы разного типа на самых разных энергетических уровнях, формируя своего рода макроскопические кварковые ядра. Их гравитация в свою очередь может самым непредсказуемым образом воздействовать на ткань пространства, подчиняя себе гипероны и заставляя занимать более высокие энергетические уровни...
Мистер Герни застонал, будто от мигрени.
- Как по мне, лучше бы это был гигантский крокодил, - пробормотал он, страдальчески морщась, - Ваша теория ничем не лучше прочих. Но у нас, кажется, в запасе еще два варианта. Мистер… Четверг Ноябрь Кристиан…
- Четверг Октябрь Кристиан Второй, - старик-полли быстро закивал, - Но мне привычнее Дадди, так меня все на острове зовут. Дадди, сэр.
- Дадди. Конечно. Что вы думаете на этот счет?
Старик-полли некоторое время недоуменно хлопал глазами, верно, пытался сообразить, чего от него ждут. Облаченный в
