Читаем без скачивания Хозяин Амура - Дмитрий Хван

— Я передам твои слова, Илия, моему отцу. Пусть он решает! — ответил майору Пойдо, понукая коня поворотиться.

Столичный посад, берег Ангары. Март 7154 (1646)

Это был особенный день. Сегодня уроки закончились раньше обычного. После обеда ученики выбегали из школьных столовых, чтобы, обогнав пришедших за ними родителей, устремиться к покрытой льдом Ангаре. Там они старались занять лучшие места — свободные от снега многочисленные лавочки, что стояли на солнечной стороне. Пусть по ночам было все так же морозно и ветрено, но злой хлад все же, бывало, отступал к обеду, когда яркое солнце пыталось обогреть высыпавшую из школ и мастерских на улицу ангарскую ребятню. Такой день и был сегодня, солнечный и безветренный. Идеальный для испытаний опытного образца «Орла», работа над которым шла последние несколько лет. После многих проб и частых ошибок казалось, что, наконец, удалось создать работающий прототип, и сегодня ангарцам предстояло увидеть фантастическое для них зрелище.

— Морозец сегодня хорош! — потерев рукавицей лицо, с улыбкой воскликнул Борис Лисицин, заведовавший работами над «Орлом». — А, Михалыч?

— Хорош, — нехотя согласился инженер-моторист, угрюмо поглядывая на суетившихся у двигателя товарищей. — Все бы тебе улыбу давить, не к месту…

— Нет, Володя, я смурной, как и ты, буду! — Легонько хлопнув по плечу коллегу, Борис Иванович с энтузиазмом добавил: — Сегодня наш день, да погляди ты вокруг — сколько народу собралось! Все последние испытательные полеты прошли успешно, пусть и не без проблем.

— Тяга мала, — покачал головой бывший заместитель главного инженера с мурманского «Ремстроймаша», глядя на «Орел». — Надеюсь, сегодня лыжи при посадке не повредим, как в позапрошлый раз. Эх, но двигатель слабоват…

— А кто сказал, что мы дорабатывать его не будем? Да и нефти у нас скоро будет достаточно, сам знаешь, — ответил Лисицин и, увидев приближающегося Соколова, снял рукавицу и протянул руку для рукопожатия: — Начинаем, Вячеслав Андреевич? Мы готовы.

— Готовы? — обратился к мотористу Соколов.

— На этот раз двигатель даст максимум своих возможностей, — все так же мрачно говорил Владимир Рудаков. — Но бензина мало, да и дрянной он, Вячеслав Андреевич.

— Ничего, Владимир Михайлович, скоро будет достаточно, а качество улучшим! — проговорил Соколов. — Пока химики дают сколько могут. Ну так что, объявляем, мужики?

— Да! — одновременно ответили оба инженера.

Двигатель, установленный на «Орле», чихнул несколько раз, выплюнул пару клубов дыма, после чего завелся и громко застрекотал, набирая обороты.

Пилотировал биплан единственный на всю ангаро-амурскую державу человек, который имел непосредственное отношение к полетам. Бывший летчик палубной авиации Иван Погудин, уволенный в начале девяностых со службы, вместе с друзьями и коллегами-горемыками восполнял тягу к вышине в авиаклубе, который располагался в поселке Мурмаши. Там мурманские авиалюбители частенько летали на дельталете, а потом им посчастливилось опробовать в небе и «Цесну-172». На Новую Землю Иван попал так же, как и многие, — по знакомству. Случайных людей среди технического персонала экспедиции практически не было. А когда первые энтузиасты взялись за сборку планера, за расчеты этой конструкции на прочность, Погудина тут же вызвали из Албазина, где он заведовал материальной частью поселка, в Ангарск. Как он только не покалечился за все это время? Бывало, потеряв на старте управление над машиной — отвалилась тяга от элерона, он влетал в покрытый глубоким снегом берег, ломались при посадке лыжи, было множество других проблем, которые сопровождали нелегкий путь создания опытного образца машины.

За последние два месяца, в течение которых осуществлялась подготовка к показательному полету «Орла», не было ни одной аварийной ситуации, кроме повреждения одной из лыж при посадке. Пролетев без единого нарекания контрольные полсотни километров вдоль ангарских порогов, биплан был транспортирован к Ангарску для его официального явления. Более всего летательный аппарат напоминал советский самолет По-2. Фюзеляж, крылья, воздушный винт и хвостовое оперение у «Орла» были сделаны из дерева, а шасси и костыль — из стальных трубок. Фюзеляж представлял собой четырехгранную ферму с обшивкой из фанеры. Крылья обшивались шелковым полотном, выменянным у халхасцев. Против красных звезд на хвосте и крыльях никто возражений не имел. Сам летчик походил на советского пилота времен освоения Арктики — меховые брюки и куртка, на ногах теплые унты. Меховая же шапка, под которой находилась облегающая лицо маска с прорезями для глаз, и защитные очки.

Ангарский люд тем временем толпился на западном берегу реки, кто побойчее, спустился на покрытый снегом лед. Многих детей и подростков заранее привезли из других поселков — Усолья, Белореченска, Васильева, Новоземельска. Был тут и сын московского боярина Петр Беклемишев, и сын крестьянский Иван Засурский, и дочь польского шляхтича Мария Вуйтек, и молодой даурский князь Ювеналий Гугударов. И пусть старшее поколение все так же ворчливо и недовольно реагировало на постоянно появляющиеся в их жизни новшества, будь это обязательная военная подготовка со стрельбой или же рекомендации по землепользованию, молодое поколение, будто в пику им, впитывало все новое, словно губка. Молодежь стремилась узнать больше, повторить за учителем или наставником, чтобы в итоге встать с ними на одну ступень. Отмечая это, и Соколов, и Радек, и остальные первоангарцы старались передать молодым все свои знания и накопленный ими опыт — ведь пройдет еще пара десятков лет, и начнут уходить из жизни те, кто создал державу среди тайги, кто замирил окрестные племена, кто явлением своим в этот мир уже изменил слишком многое. И сегодня люди, которые сменят их и, как надеялись члены двух экспедиций, продолжат великое дело просвещения, находились тут в ожидании важнейшего события в их жизни.

К берегу Ангары то и дело прибывали повозки из столовых, привозя горячий чай, компоты и пирожки. Атмосфера праздника поднимала людям настроение, заставляла детей дурачиться, но все разом замерли, когда музыка, что гремела из установленных на берегу репродукторов, внезапно смолкла, а оттуда послышался твердый голос Соколова:

«Граждане Руси Сибирской! Друзья! Сегодня знаменательный день для нас всех! После долгих лет напряженной работы, после многих неудач и ошибок, преодолев которые наши инженеры создали эту машину, мы с гордостью представляем вам всем «Орел»! — Оглядевшись, Вячеслав выдохнул облачко пара в открытое окошко причального радиопоста и снова заговорил: — Пускай же здравствует просвещение! Ибо только наука движет вперед наше общество! Я обращаюсь к вам, юные ангарцы, овладевайте знаниями и техникой! Овладев ими, вы сможете многое! — Снова сделав паузу, Соколов отдал экипажу «Орла» команду: — Внимание, вылет разрешаю!»

Нарастающее тарахтение двигателя биплана далеко разносилось по окрестности, заставляя взрослых мужиков, привыкших уже к машинам и механизмам, креститься с затаенным страхом. В отличие от своих сыновей и дочерей, чьи восторженные взгляды было не оторвать от выкрашенного в зелено-голубые цвета «Орла», они не могли до конца побороть в себе изначальное неприятие непознанного. Покуда в Ангарске был отец Кирилл, он, разговаривая с паствой, наставлял их в том ключе, что развитие науки не есть зло, а лишь продукт ума человека. Сейчас же, в его отсутствие, брожение в умах старшего поколения только усиливалось. Это заставляло руководство державы пересматривать многие условия размещения и работы с новопоселенцами. Вопросы религии продолжали тяготить атеистов, которых было большинство среди первоангарцев, вызывая спорадические конфликтные ситуации. Как говаривал профессор Радек, «вся надежда на горящие сердца и пытливый разум» тех, кто сейчас обучается и уже начинает учить других.

Погудин, помахав собравшимся рукой, надел защитные очки и показал большой палец своей команде, стоявшей неподалеку. Потом пилот перевел ручку сектора газа в упор, увеличивая обороты двигателя, и выждал с минуту, наблюдая за работой мотора, пока винт с воем молотил морозный воздух. Наконец биплан, оторвав лыжи от наста и неловко покачиваясь, начал выруливать на взлет под восторженные крики и пронзительный свист с берега. Разбег был недолог, и вскоре «Орел», шумно стрекоча мотором, поднялся в воздух. Люди высыпали на заснеженный лед Ангары, провожая удалявшийся от них самолет ошалелыми воплями радости. Мальчишки побежали вслед за ним, то и дело кувыркаясь в снегу. Вокруг царила непередаваемая эйфория, чувство полнейшего восторга — наверное, то же самое творилось в городах и селах Советского Союза в день полета Юрия Гагарина. Смолкший было шум биплана возвращался — Иван Погудин, развернувшись над тайгой, теперь заходил на посадку, покачивая крыльями своей машины.