В «старом» центре города таких билдингов поменьше, там ещё остались вросшие в землю одноэтажные полуземлянки (в окружении башенных кранов и уже готовых новостроек), а вдоль главных проспектов стоят советские пятиэтажки, которые приобрели цивильно-дутый вид из-за того, что обклеены новомодным пластиком и гранитозаменителем.
Визуальное изучение задней стороны этих зданий, посещение подъездов и опрос местных жителей подтвердили тот факт, что внутри они остались обыкновенными советскими пятиэтажками.
Всеказахская стройка. Точечное приложение больших денег на небольшой площади сделали Астану уникальным казахским городом. В других городах (в областных центрах) тоже появляются торговые центры и новомодные билдинги, но их там немного, например по десять новостроек на один город, а тут их не меньше сотни. И, как в Москву, сюда едут на заработки казахи из сёл, а также узбеки и кыргызы. Говорят же в городе в основном по-русски.
Отличия от России следующие: во-первых, такое благоденствие и процветание кончается сразу за пределами города, а вернее даже и в самом городе видны кусочки советского Целинограда (коим был раньше сей стольный град). Астана не имеет наблюдаемых глазом благоухающих пригородов, или просто цивильных пригородов типа подмосковного Раменского или Химок. Разруха в сельской местности везде. Во-вторых, мне кажется что это больше чиновное благополучие: офисы, госздания, символы государства и понт, пыль в глаза соседям. Не зря лозунги в провинции гласят: «АСТАНА СТАЛА ГОРДОСТЬЮ ВСЕХ КАЗАХСТАНЦЕВ». Если жителю Средней Азии дать тысячу долларов, то он потратит 900 из них на внешние эффекты (чтобы поразить соседей) и только 100 на дело и реально нужные для жизнедеятельности вещи.
Ну и третье отличие от Москвы — то, что машины останавливаются на переходах, пропуская людей пеших.
В Астане прошло пять — целых пять лекций. Поселили меня в столичном Центре детско-юношеского туризма. И принялись возить по институтам. В городе много ВУЗов, лицеев, колледжей, в том числе с кафедрами и факультетами туризма. Сначала я выступил в университете «Туран», потом в Российско-Казахстанском Университете, в Евразийском Университете и Политехническом. Все лекции были с принудительной сборкой слушателей (и слушательниц), с этих факультетов; в первых двух местах народ не очень интересовался вольными путешествиями, а в Евразийском и Политехе народ оказался интересный и понимающий. И даже расхватали научную литературу, значительно лучше, чем три месяца назад на фестивале, когда я не знал, кому бы даже раздарить её бесплатно. На каждой лекции присутствовало человек сто. Пятое моё выступление оказалось в самом СЮТуре, где каждую среду вечером проходят туристско-бардовские посиделки.
Я очень рад, что кому-то пригодился в Астане: глянь, значит не так всё здесь запущено, есть и интересные и прогрессивные люди. Не зря мы с Кириллом поехали на летний фестиваль — контакты, которые мы там навели, пригодились. В Астану, видимо, съезжаются всякие интересные люди, как в каждую столицу. Это же происходит и в Ташкенте. А вот в Бишкеке пока найти активных путешественников или организаторов не удалось; это — задача на неопределённое будущее.
НА МОСКВУ
Всё! Лекции в Астане прочитаны, жизнь в Средней Азии прожита. Вечер 17 октября — ровно три месяца назад мы с Кириллом покинули Москву, направляясь в Астану. Сегодня вечером я пакую рюкзак, неожиданно тяжёлый (фотографии, карты, ноутбук, всякие путеводители и журналы из Средней Азии — всего почти 40 килограммов), а 18 октября утром сажусь на поезд и выдвигаюсь в направлении Российской Федерации.
По дороге домой посетил ещё Магнитогорск — опять шокировали меня маршрутки по 15 рублей и другие российские цены. Дымы комбинатов, и почему-то русская речь на улицах — я сперва оглядывался, думал, не ко мне ли обращаются. На другой день привык. Российские номера машин — тоже странно, но тоже быстро привыкаешь. Побывал в гостях у Вали Дерюгиной, редкой самоходной женщины. Она показала мне местные достопримечательности.
А вот, собственно, и Москва.
Прошло три с небольшим месяца — Среднеазиатская жизнь завершена.
Всем спасибо. До новых встреч — в Каире? В Москве? В Индонезии?
Но ещё долго я буду ловить себя на слове — “у нас, в Оше”, “у нас, в Киргизии”, и на мысли, что я сопоставляю нашу тамошнюю жизнь с московской, смотрю на московскую жизнь глазами недавно приехавшего сюда кыргыза.
Путешествие в Ош завершилось.
Сейчас самая большая статья в “Вольной Энциклопедии”, после описания Москвы — это статья про Ош. Даже подготовлена и сдана в типографию отдельная книга-путеводитель, посвящённая четырём среднеазиатским республикам — ты, читатель, удачливей меня: ты уже можешь подержать её в руках, а я, пока что, нет.
Ош!
Действительно, за это время мы все стали в какой-то мере специалистами по Ошу, по южной Киргизии и вообще по Средней Азии. Но чем больше там живёшь, тем больше обнаруживаешь нового, непонятного и непознанного. И, казалось бы, куда же больше? А всё-таки, подходя к карте, думаю опять: ну и интересна же она, Средняя Азия! В каком городе нам сделать ещё один летний дом АВП? В Худжанде? Или отправиться на всё лето на Памир, чтобы обойти его вдоль и поперёк?
И тогда я вновь пройду по среднеазиатским дорогам, и может быть опять окажусь в Оше — кто знает? Встретим ли мы тех же людей, что встречали в 2007 году? Или все они, напротив, переместятся в Бишкек или в Москву? Увидим ли мы ещё раз араванского Алимжана, поднимемся на Сулейманову гору, пройдём по улице Кыргызстана в знакомое молочное кафеси?
Или второй раз всё это невозможно, а может быть только в другом месте, в другое время? Может быть, как в Судане, Афганистане и Эфиопии, всё изменяется, и ничего не будет сильнее первого нашего впечатления, и поэтому лучше вообще оставить город Ош только в воспоминаниях?
И интересно, какие будут другие Дома АВП, на новых землях, в других странах, на других континентах, будет ли идея Дома Для Всех развиваться дальше? Читатель более удачлив, чем я сейчас: он-то уже находится в будущем и знает что-то о нём, а я — только в сегодняшнем дне.
Ну что же, тогда напоследок остаётся поблагодарить и вспомнить:
Всех тех, кто посетил Дом АВП в городе Ош и поселился в нём (92 человека), а особо — Демида Манышева (Энгельс—Патайя), Длинннюка (Колпино), Марианну (Подрезково), Кирилла Чупрынина (Брянск), Ольгу Полубенко (Минск), Юстаса (Литва), Брэндона (США), Андрея Сапунова (Киев), Андрея Троицкого (Москва), Игоря Лысенкова (он же Шанин-2) (Москва), Гульнару (Уфа), Аркадия Кузнецова (Москва), Вадима Назаренко (Барнаул-Поваровка), и Рому Печёнкина, который, последним, всё-таки через осень и снега добрался-таки до нас;
