— Впрочем, — прибавил он, — ваше вчерашнее неудовольствие на замену одного документа другим доказывает ваше ко мне нерасположение, и потому, не принуждая вас, я готов возвратить вам ваши слова!
Генералы, вовлеченные в заговор, отвечали, однако, единодушным подтверждением присяги, данной накануне по милости лукавого Илло. Смотря на эту игру, трудно было решить, кто кого дурачил.
Не довольствуясь подписями присутствовавших, герцог озаботился получением согласия генералов, не явившихся на приглашение, и чрез нарочных просил их безотлагательно пожаловать в Пильзен. Альтрингер отговорился болезнию; граф Галлас прибыл для того, чтобы собрать достовернейшие сведения о заговоре и довести их до сведения императора. Фердинанд II, убежденный в злых умыслах генералиссимуса, поспешил дать приказ к арестованию Валленштейна, Илло и Терцки, в случае же упорства с их стороны не щадить самой их жизни. Графу Галласу повелено было образумить генералов и офицеров, вовлеченных в измену, и напомнить им об обязанностях верных слуг законного государя. Всем желавшим возвратиться на путь истинный было обещано прощение. Галлас, прибыв в Пильзен, не имел, однако же, духу действовать сообразно инструкции, полученной от императора. Арестовать герцога в городе, ему принадлежащем, во дворце, наполненном верными телохранителями, было нелегко. Галлас предложил Валленштейну привезти в Пильзен Альтрингера, на что герцог согласился и даже дал предателю свой собственный экипаж. Вместо того чтобы привезти Альтрингера в Пильзен, граф Галлас привез его в Вену для охранения императора; сам же поспешил в Верхнюю Австрию, куда ожидали вторжения Бернгардта Веймарского. В Богемии города Будвейс и Табор были заняты имперцами, и вообще в этой области приняты были все меры к предупреждению восстания.
Дело Валленштейна пред судом потомства являет редкий в истории пример неправоты обеих сторон. Заговор, во всяком случае, вещь гнусная, а измена присяге вещь недостойная честного человека. Валленштейн виноват. В свою очередь неправ и Фердинанд II, доведший герцога своею неблагодарностью до преступления и спасшийся от угрожавшей ему опасности путем тайного убийства. Примирения между мятежником и его государем, конечно, быть не могло; но, допуская со стороны Фердинанда слабость непростительную и предполагая, что он уступил бы Валленштейну Богемию, можно ли предположить, чтобы самозваный король богемский удовольствовался этою уступкою? Разумеется, нет, и, получив Богемию, он посягнул бы на Моравию, Силезию, Венгрию и отнял бы у императора все эти области. Другой вопрос: если бы все славянские земли отложились от Австрии и слились в одну державу, тогда, без сомнения, они благословляли бы свою судьбу и мир в Европе на многие века был бы упрочен. Впрочем, в истории подобные предположения не допускаются и слово если бы не у места пред совершившимися фактами.
Пикколомини, прибыв один к Валленштейну, оправдал промедление Галласа благовидным предлогом и без труда уговорил герцога позволить ему съездить за Галласом. И этому второму предателю Валленштейн, как первому, дал свой экипаж, и Пикколомини уехал в Линц. Он обещал герцогу возвратиться в Пильзен и возвратился с войсками. Другой отряд с генералом фон С у н с поспешил к Праге, чтобы предохранить ее от всякого покушения со стороны заговорщиков. Главнокомандующим имперских войск был назначен граф Галлас, а Валленштейн и его приверженцы были объявлены вне закона и лишенными всех прав… Поздно понял герцог, что он предан Галласом и Пикколомини, но это ни к чему не повело, и пробуждение от честолюбивого сна, в который Валленштейн был погружен, предшествовало погружению его в сон непробудный. Войскам, еще не отложившимся от него, он отдал приказ, чтобы никому — кроме Илло и Терцки — они не повиновались. В то же время он готовился вторгнуться в Прагу и там поднять знамя мятежа, а оттуда идти на Вену. Герцог Бернгард, предводительствовавший шведами, должен был сделать диверсионное движение к берегам Дуная… Терцки поспел к Праге; недостаток в лошадях принудил Валленштейна до времени отложить поход… Именно в это самое время до его сведения доходят вести об измене Галласа и Пикколомини; отряд за отрядом отступаются от мятежника; недавние приверженцы от него отшатываются, и он остается один, подобно дубу, с которого осыпались листья и который ждет порыва бури, чтобы рухнуть на землю. Возобновив сношения со шведами, Валленштейн выехал из Пильница в Эгер, сопровождаемый полком Терцки и немногими верными служителями. Он еще рассчитывал на поддержку со стороны силезской армии генерала Шафгоча и надеялся, что в случае удачи все малодушные, покинувшие его, опять возвратятся к нему. Во время пути один из свиты Валленштейна осмелился дать ему совет:
— Заслуги вашей светлости известны императору, — говорил он, — для неприятелей же вы все еще подозрительны. Не меняйте же верного на неверное и возвратитесь к Фердинанду, покуда еще есть время…
— Но чем поправить все, что сделано? — спросил герцог.
— У вас теперь с собою 40 000 червонцев, — сказал советчик, — берите их и явитесь прямо ко двору. Объясните там, что вы отважились на заговор единственно ради испытания верности императорских слуг, и так как они большею частью согласились участвовать в мятеже, то вы и поставляете себе долгом предостеречь государя от предателей. Все они останутся в дураках, а вы займете ваше прежнее высокое место.
— Совет хорош, — произнес Валленштейн в раздумье, — но не обмануться бы в расчете!
По прибытии в Эгер Валленштейн деятельно занялся переговорами со шведами и астрологическими наблюдениями. Шведы его обнадеживали; звезды в близком будущем предвещали ему великое благополучие… и не обманули его, так как, по словам какого-то мудреца: смерть есть высшее благополучие.
При герцоге находился офицер, ирландец Лесли, вступивший к нему на службу голодным, оборванным нищим, но в короткое время снискавший от Валленштейна щедрые милости, чины и повышения. Эта продажная душа, этот холоп в офицерском мундире сопровождал герцога в Эгер и вскоре по прибытии в этот город сообщил о намерениях Валленштейна полковнику Бутлеру и подполковнику Гордону, и они сговорились между собою захватить герцога в плен и выдать его головой императору. Однако же узнав, что неприятельские войска, по уговору, должны были в ту же ночь вступить в Эгер, злодеи переменили первый план и вместо плена решили умертвить Валленштейна.
Празднуя прибытие герцога, Бутлер дал великолепный обед в эгерском замке. На его приглашение прибыли все приверженцы герцога, он же сам отговорился нездоровьем. Пришли: Илло, Кинский, Терцки и всей душою ему преданный ротмистр Нейман. Рядом со столовою комнатою спрятаны были драгуны, которым было приказано, по знаку, отданному Бутлером, убить гостей. Не подозревая угрожавшей им опасности, приговоренные к смерти весело пировали, осушая кубки за здоровье Валленштейна и за успешное исполнение его намерений. Опьянелый Илло проговорился, что через три дня в Эгер прибудет армия, которою Валленштейн еще никогда в жизни не предводительствовал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
