И какая тебе польза от этого, коли они там же и останутся?
— Да ведь тут долгая история...
— Мне интересно, расскажи, если не трудно!
— Первым делом это будет уже не удельное владение с самостоятельным хозяином, а часть моего государства. И будут его наместники всецело подчиняться мне и мне же платить все причитающиеся налоги. От удельного же князя я могу получать лишь небольшую долю, причитающуюся на охрану южных границ, на выплаты и подарки разным татарам, остальное остаётся ему.
— Разве ты теперь платишь дань?
— Нет, не плачу, но послов многочисленных в орды посылаю. Чтобы умиротворить врага, вынужден отправлять с ними дары многоценные. Татарских царевичей и их отряды содержу, по договору удельные князья также должны нести свою долю расходов на это.
— А если всё-таки не захотят князья ростовские свои земли тебе продать?
— Сначала уговорить постараюсь, потом и пригрозить смогу, мне есть чем их припугнуть. Для меня очень важно эту сделку совершить. Понимаешь, — Иоанн глянул на жену, интересно ли ей, и так как Софья сосредоточенно внимала ему, охотно продолжил, — по завещанию отца после смерти матери половина Ростова должна была отойти брату моему Юрию. Юрия теперь нет, стало быть, мать сможет завещать свою половину города любимцу своему, следующему за мной брату Андрею Угличскому. Если даже она этого не сделает, Андрей станет требовать своей доли, да и других братьев начнёт смущать. Я же не хочу этот старинный богатый город, даже половину его, уступать братьям. Вот и хочу купить вторую половину, чтобы склонить мать к тому, чтобы весь Ростов передать потом в одни — мои руки. Понятно?
— Отчего же не понять?
— Таким образом ещё один город станет частью единого государства, ещё один шаг сделаю я к большой цели, продолжу дело отцов в собирании русских земель.
— Разве мало тебе? Вон я сколько дней ехала по ним — еле добралась до тебя! А ещё, сам говорил, на север и на восток столько же земель... Куда уж больше?
— Господь наши земли так расположил, таких соседей населил, что если мы не будем сильными, нас не будет вообще, — доходчиво объяснял жене Иоанн. — Потому и хочу я всю Русь под одну руку собрать, чтобы сила была в ней, способная противостоять нашествиям инородцев с востока и с юга.
— И много ещё русских земель, которые тебе не подчиняются? Которые ты покорить мечтаешь?
— Немало, — усмехнулся Иоанн, — думаю, на мой век работы хватит, ещё и сыну с внуком достанется! Под властью Литвы много русских городов, в том числе старинные — Смоленск и Киев. Пока Русь с татарами билась, ослабевала, князья литовские их покорили. Тверь — независимое княжество. Не нравится мне, что у братьев свои удельные владения. Псков и Новгород мне подчиняются, но пока государем своим меня не считают, стало быть, в любой момент о своей независимости заявить могут...
Иоанн зевнул, потянулся на постели.
— Ты, жена, совсем меня заговорила, я затем, что ли, к тебе пришёл, а? — он легонько похлопал Софью по животу. — Нам наследников надобно закладывать, а не говореньем заниматься!
— Так одно другому не мешает, — Софья, лёжа на кровати прямо в домашнем летнике, устроилась рядом с мужем поудобнее, приклонив голову к его плечу. — А отчего ты про Рязанское княжество ничего не говоришь? Там ведь тоже, насколько я знаю, независимый князь, и он тоже великим называется?
Иоанн подозрительно покосился на Софью: откуда она знает про это, не проговорился ли ей кто про Феодосию? Но вид у царевны был совершенно невозмутимый, и он подумал, что, наверное, сам же ей рассказывал, что наряду с ним ещё два князя на Руси называются великими, Тверской и Рязанский.
— Не говорю, потому что там великой княгиней — сестра моя, Анна. А князь Василий Рязанский с детства в Москве воспитывался, привык во всём меня слушаться. Так что забот у меня с Рязанью пока нет. А дальше видно будет... Пока же мне надо дело с Ростовом уладить — это на первом месте, пока матушка жива. Так что поеду туда днями.
— А может быть, и мне с тобой? Мария Ярославна и меня к себе в гости звала!
— Зачем тебе в такой холод зря мёрзнуть? Погоди несколько месяцев — потеплеет, тогда вместе поедем. Места там замечательные, древние, есть что посмотреть. Но всё это летом красиво, теперь же уныло и грустно. А тебе я другое дело предлагаю. Я прикажу своему казначею доставить к тебе казну свою с женскими украшениями, ты ещё её не видела. Отберёшь себе, что понравится. Там есть и новые изделия, и старинные. Часть из них мне от других князей за долги или как дары досталась, часть — в наследство. Коли пожелаешь, можешь поглядеть мои запасы тканей, выбор богатый: сукна, шелка, атлас, камка, бархат, хлопок-зендений... Пора к лету новые наряды готовить, вот и отбери, что приглядишь, закажи себе платья. Тут тебе надолго забавы хватит. Не заскучаешь!
— Спасибо, мой господин, — поцеловала Софья мужа, сделав счастливое лицо.
По большому счёту наряды и драгоценности не имели для неё в жизни важного значения, но ей было приятно, что супруг заботится о ней.
— Ты довольна? — спросил он.
Конечно, она была довольна, она склонилась над мужем с горячими благодарными поцелуями, он ответил ей...
Ночевать Иоанн не остался, сославшись на то, что завтра рано утром должен выехать по делам за город.
— А когда вернусь, приду к тебе обедать, пригласи своих боярынь, хочу среди красивых женщин трапезовать...
Софья на всё была согласна. А что ей оставалось? Она не набрала ещё такой силы, чтобы проявлять и тем более отстаивать собственную волю.
Глава IV
МАРИЯ ЯРОСЛАВНА
Ростов Великий встретил Иоанна торжественным перезвоном колоколов. Это было лишь совпадение: звонили к обедне. Матушка даже всплеснула руками от неожиданности. Его ждали лишь на следующий день: Иоанн, как обычно, выслал вперёд гонца с сообщением о своём скором прибытии, но поспешил, не стал задерживаться в Троицыном монастыре, не нуждаясь в длительном отдыхе, обошёлся и без длинных молебнов.
В тихом и спокойном матушкином дворе начался переполох. Народу с государем прибыло немного, но и их надо было обустроить на постой, накормить, напоить. Забегала не только прислуга, но и многочисленные матушкины приживалки и гостящие монашки,
