Читаем без скачивания Лев и ягуар - Елена Горелик

Жаль, что ради этого придётся на долгое время забыть о возвращении в Голландию…

5

«Гардарика» давно оставила за кормой берега Голландии и на всех парусах направлялась домой. Переговоры окончены, результаты их можно назвать положительными. Если, конечно, перспективу в ближайшие лет пять крепко рассориться с могущественной Францией можно назвать положительным результатом. Но, как говорил незабвенный Ходжа Насреддин, «за это время кто-нибудь обязательно умрёт — или я, или ишак, или эмир». За пять лет всё может очень сильно измениться. И скорее всего изменится: стратегия совместных действий, выработанная штатгальтером Соединённых Провинций и генералом Сен-Доменга, должна была со временем обернуться серьёзными изменениями в политическом раскладе Старого и Нового Света. А его величество Людовик Французский должен был узнать о секретных статьях их договора одним из последних.

«Выбор, — думала Галка, перечитывая письма, после получения которых она и отправилась в путь. — Даже в сказках он никогда не бывает лёгким, что уж там говорить о жизни… Да. Если нас приняли в клуб цивилизованных государств, то придётся либо принимать клубные правила, либо, если они не нравятся, заставить играть по своим. Но не нахрапом, а постепенно, шаг за шагом. День за днём, год за годом — а там, глядишь, старушка Европа однажды проснётся и поймёт, что мир изменился. Да только поздно уже будет спохватываться. Тут Вильгельм тысячу раз прав. Но как король Англии он не даст мне сыграть в собственную игру, если у него не будет иной головной боли, кроме нас. А обширную и длительную головную боль я ему гарантирую, и отсутствие анальгина в аптечке тоже».

Письмо от Николаса не добавило радости. Галка действительно не знала, огорчаться ли устранению Петра — невероятно энергичного человека, который принёс России больше беды, чем пользы — или радоваться этому факту. Одно теперь было ясно: чтобы удержаться у власти, Софья и Голицын должны сперва завоевать доверие народа. А затем, пользуясь этим доверием и поддержкой армии, они смогут провернуть самые смелые свои предприятия. А если от Ивана не будет наследника, то предприимчивая царевна вполне способна продавить беспрецедентное решение о своём замужестве — хотя бы под соусом продолжения царского рода мужским потомством. О Петре же к тому времени успеют как следует позабыть. А мальчик-царевич, заточённый в монастыре… Впрочем, Галка не рисковала загадывать на его счёт. Мало ли, что случится в Москве через десять лет? Может, сумеет отвертеться от пострига и взбунтует страну ради возвращения на трон. Эдакий Емелька Пугачёв, только имеющий все законные права. А может, если примет постриг, пойти вверх по церковной линии. А что? Ему, умному и чертовски честолюбивому царевичу, быстрая карьера практически обеспечена. Глядишь, и будет на Руси через четверть века молодой, безумно энергичный патриарх… Галка криво усмехнулась. Пётр Алексеич — патриарх! Вот в такой неожиданной роли ещё никто и никогда не пытался его представить. Он покруче Никона будет, это уж точно. А если Софья или Иван всё-таки родят наследника, и этот наследник заполучит престол, то ещё вопрос, кто при таком раскладе будет править Россией…

Выбор сделан. Теперь назад при всём желании ничего не воротишь. Галка понимала эту необратимость и принимала на себя всю ответственность за содеянное. Плохо будет или хорошо — так или иначе ей придётся держать за это ответ. Любому на её месте было бы тяжело. Только совершеннейшие мерзавцы способны ломать судьбы людей и стран, а ответственность за это перекладывать на Бога. Галка искренне считала себя сволочью. Когда ей бросали это слово в лицо, только согласно кивала и говорила: «Совершенно верно. А вы что, не знали?» Но равнодушно переступать через чужие жизни она так и не научилась. Плох или хорош был Пётр в качестве государя, известная Галке история уже дала ответ. Мощная личность, умный, невероятно деятельный человек, рубивший окна там, где существовали двери. Великий человек. Но цена этого величия для России оказалась слишком уж большой. Вот уж в самом деле, его бы энергию да в мирное русло…

«Впрочем, — думала Галка, перебирая бумаги, — может быть и совсем иной вариант развития событий. Если у Николаса выгорит финальная часть нашего плана… Ну, это было бы вовсе замечательно. Надежды, правда, маловато, но я положусь на свою пиратскую удачу. Вдруг вывезет!»

Настроение у неё со времени стоянки в Бресте было приподнятое. И виной тому оказался не гербовый лист с пышным вензелем Людовика, а простое письмецо, доставленное из Вест-Индии. Листок обычной почтовой бумаги сен-доменгского производства. Несколько строчек корявого детского почерка, с обязательной кляксой, почти без знаков препинания и со смешными грамматическими ошибками…

Папа и мама, я очинь за вами скучаю и очинь жду когда приедите. Хосе некогда со мной болтать а Робин мне уже сильна надоел всё время обзываит миня Маленьким Джоном. Я лутше к дяде Владу и тёте Исабель буду ходить. Они не надоедают и не обзываютса. Приезжайте скорее я очинь скучаю.

Джон

«Он решил. Он сделал выбор. — Галка в сто первый раз перечитала это письмецо — первое письмо Жано, адресованное им, приёмным родителям. — Джек был прав. Я зря себя изводила… Ну, дай-то Бог, чтобы это был самый трудный выбор в жизни нашего сына. Зато мне ещё предстоит…»

Да. Ей ещё нужно было ответить на письмо короля Франции. И тут торопиться не стоило. Слишком высока цена каждого слова.

6

— Что сообщают ваши люди?

— Сир, мой человек в Амстердаме сообщает, что Вильгельм Оранский неоднократно виделся с мадам Эшби. Они подолгу беседовали, обедали, после чего расставались.

— Ла Рейни, меня не интересует, чем они там занимались. Меня интересует содержание их бесед, — нахмурился король. — Или вашему человеку не удалось раздобыть эти сведения?

— Удалось, ваше величество, — не меняя тона проговорил де Ла Рейни. — Они обсуждали некоторые вопросы относительно совместных военных операций против Англии в Новом Свете.

— Так… — его величество мельком взглянул на карту, висевшую на стене. — Надо полагать, они пришли к взаимопониманию относительно дележа английских колоний. Мы могли бы… Нет, это может помешать исполнению наших планов в Европе.

— Сир, мой человек сообщает, что во время этих бесед обсуждалась возможность получения крупного займа.

— Мадам Эшби собралась взять в долг у голландских торговцев, или сама намерена ссудить Вильгельма деньгами?

— Второе, сир. Она потребовала гарантий, и скорее всего их получила.

— Чёрт знает что… — Король редко сердился, а если уж сердился, то старался не демонстрировать этого. Но как тут скроешь свои эмоции, когда Ла Рейни прекрасно знает о его отношении к голландскому штатгальтеру! — Впрочем, если Вильгельм надумал одалживаться всю свою жизнь, я не стану ему в том препятствовать. Мадам Эшби не производит впечатления дамы, способной простить долг в случае его неуплаты. Эти разбойники… Они умеют считать деньги и никогда не упускают своего, не так ли?

— Простите, сир, вы изволите говорить…

— …о том, способствуют ли продлению дружбы не отданные долги. Что мадам Эшби потребовала в качестве гарантии?

— Здесь я не могу быть уверен, сир, но по-моему речь шла об обширных владениях.

— Вильгельм поступил весьма мудро, фактически продав Сен-Доменгу то, что он всё равно не сможет удержать. Надо отдать ему должное, он тонкий политик. Его успех в Швеции… Впрочем, не будем говорить о неприятном.

— Сир, шведы повели себя крайне недружественно, — поморщился Ла Рейни. Провал его ведомства в Стокгольме, позволивший Вильгельму Оранскому втянуть Швецию в создаваемый антифранцузский союз, он числил в графе своих личных неудач. Но если честно, в этом был повинен сам король: наступая на протестантов во Франции, он отталкивал своего последнего союзника в Европе — протестантскую Швецию. — Однако осмелюсь предположить, ваше величество, что положение ещё возможно исправить.

— Каким образом?

— Вашему величеству наверняка известно, что перемены, произошедшие весной этого года в Москве, привели к власти сторонника установления дружеских отношений с Францией — князя Василия Голицына. Принцесса-регентша назначила его главой своего правительства.

— Что это нам даёт кроме новых расходов на посольство?

— У Московии давний спор со шведами из-за крепостей на побережье Немецкого моря [42], сир. Что если этот спор возобновится?

— В свете новых инициатив Вильгельма это помешает русским любезничать с Веной. Но пока не стоит торопиться. Если принцесса-регентша не сумеет удержать власть, но успеет избавиться от обоих братьев, для нашей дипломатии откроется обширнейшее поле деятельности…