Читаем без скачивания Мизерере - Жан-Кристоф Гранже

— Воло! — снова позвал он.

Никто не ответил. Касдан с трудом поднялся с постели. Натянул спортивный свитер и открыл дверь. В квартире пусто. Русского и след простыл. Держась за скошенный потолок, Касдан осмотрел каждую комнату. Без кофе не обойтись.

Он вошел в кухню и замер.

К кофейнику скотчем была приклеена записка.

Отлепив сложенный листок, он опасливо развернул его.

Касдан!

Вы мерзавец, но и я не лучше. Я не пытаюсь вас понять. Только не это. Хотя, кажется, я вас все-таки чуточку понимаю…

Мы с вами оба знаем выход. Надо проникнуть в Колонию. Другой возможности нет. Вам нельзя туда соваться. Там уже знают вашу фашистскую морду. Так что я уже на пути в «Асунсьон». В начале года они нанимают батраков. Я выбрил голову, а в ваших тряпках выгляжу как придурок.

Когда мы с вами только решили объединиться, я сказал: «Уверен, что из нас двоих получится один сносный легавый». В итоге вышло иначе: из нас двоих получился один порядочный преступник…

Но дело надо довести до конца.

Не приближайтесь к Колонии. Я внутри. Я остановлю Зло, которое там творится. Положу конец убийствам и проникну в тайну «Мизерере». Я спасу детей.

Насколько мне известно, армяне празднуют Рождество в начале января. Уверен, несмотря ни на что, вы должны быть с ними. Так что вспоминайте обо мне под елкой. Целую вас.

Воло

P. S. Не ищите бокал врача из Колонии: я его забрал. Он станет ключом, чтобы проникнуть в логово зверя.

Касдан перечитал письмо. Он не верил своим глазам. Волокин бросился прямо в волчью пасть. Армянин ударил ногой по плите. Теперь им овладела одна мысль. Догнать мальчишку. Остановить его, пока не поздно.

Он бросился в спальню и распахнул гардероб, занимавший правую стену. Отодвинул пиджаки, рубашки, костюмы, открыв стенной сейф. Набрал шифр. Внутри хранились чемоданчики и чехлы из кордуры. Он выложил их на кровать и проверил содержимое.

В первом контейнере хранилась дальнобойная оптическая винтовка Тикка Т-3, о которой обычно говорят, что она принадлежит к особой категории — своей собственной. Разобранная винтовка, а также оптический прицел и обоймы тщательно уложены в специальные пористые гнезда.

Следующим шел чемоданчик с пружинными замками, в котором лежал полуавтоматический пистолет «глок 21» сорок пятого калибра системы «Safe Action». Великолепное оружие — подарок от сотрудников по случаю ухода в отставку, с тактическим фонарем и лазерным целеискателем, закрепленными на стволе.

Касдан заглянул в третий чехол. Там лежал пистолет «ЗигЗауэр Р226-Пара» девятимиллиметрового калибра. Изготовленный из стали и хрома, он отличался лаконичной красотой скульптуры Бранкузи и точностью современного оружия.

В последнем чехле его ждал револьвер «манурин» калибра ноль триста пятьдесят семь, с которым он не расставался больше двадцати лет.

Касдан дополнил снаряжение баллончиком слезоточивого газа с маркировкой «полиция» и телескопической дубинкой. Засунув весь арсенал в спортивную сумку, он стал обдумывать возможность преодолеть укрепления Колонии. Так или иначе, ему предстояло проникнуть в частное владение и вырвать молодого сумасброда из лап секты.

Сперва он подумывал предупредить спецназ. Своих коллег по ПСВР. Но на каком основании? Он действовал вне рамок закона и не располагал ни единым доказательством против Колонии. К тому же ее территория находится вне юрисдикции полицейских властей. Пришлось бы обращаться к жандармам, которые, в свою очередь, связались бы с группой вмешательства национальной жандармерии… Но даже этот шаг ничего бы не дал. «Асунсьон» защищена своим статусом. На самом деле только набережная Орсэ — МИД Франции — могла принять решение о вмешательстве.

Какое-то время он лелеял мысль связаться с ответственными за официальное расследование. С Маршелье из уголовки. С парнями из контрразведки и госбезопасности. С теми, кто поставил жучки в квартире Гетца. Как-никак, эти ребята должны быть в курсе. Но как бы провернуть это поскорее? Пока Касдан убедит их, насколько все серьезно, чокнутые врачи Comunidad успеют нарезать Волокина ломтиками.

Касдан вернулся к сейфу. Взял несколько коробок с боеприпасами. Когда он закрывал сумку, ему пришла в голову другая мысль. Пьер Роша. Мэр Арро. Косский ковбой, который тоже управляет своей затерянной в степях общиной. Крестьянами, скотоводами, фермерами — наследниками семидесятых, у которых, похоже, есть собственные счеты с Хартманном и его шайкой. Эти вооруженные люди стали бы бесценными союзниками в открытом бою. Касдан принял душ, побрился и тепло оделся. Белье из гортекса. Шерстяной свитер. Лыжные штаны. Уже подходя к двери, он остановился, заметив на письменном столе длинную бумажную ленту, вылезшую из факса.

Он не сразу сообразил, что это может быть.

Потом вспомнил. Список детей-певчих из «Асунсьона», присланный священником церкви Христа Спасителя в окрестностях Арля. Тот самый список, который он просил прислать две ночи тому назад…

Касдан доверял своему чутью. Он бы не сумел привести в пример дело, которое удалось раскрыть только благодаря интуиции, но все-таки он в нее верил. Словно внутренний голос подсказал ему взглянуть на эти списки певчих прошлых лет…

Он поставил сумку на пол и вернулся в кабинет.

68

Виктор Амьо

Поль Бабукшем

Тома Боннани

Флориан Брей

Луи Вернер

Седрик Волокин

Рафаэль Гайон

Франс Дюбуа

Дилан Зембо

Эммануэль Кантен

Энтони Кузма

Матье Леклер

Максим Муане

Люка Пеловски

Бертран Плянс

Гийом Пьера

Тео Раболь

Жак-Мари Тис

Жульен Шарве

Лоик Шрайк

Он заметил это с одного взгляда. Невероятное совпадение.

Список хора «Асунсьон» на первом концерте в церкви Христа Спасителя в 1989 году. Касдан покачал головой. Быть того не может. Слишком безумно. Слишком невероятно. Словом, это уж слишком.

Одно имя из этого списка было знакомо Касдану.

И именно его он ожидал увидеть в последнюю очередь: Седрик Волокин.

В одиннадцать лет Воло пел в этом проклятом хоре!

Стараясь не дышать и не думать, Касдан просмотрел остальные списки, перебирая дрожащими пальцами длинную бумажную ленту.

1990.

Седрик Волокин.

1991.

Седрика Волокина нет.

Выходит, парнишка прожил в секте два года. По меньшей мере. А потом он из нее вышел. Касдан выдохнул воздух, разрывавший его легкие, и рухнул на стул перед письменным столом. Человеческий ум способен разом усвоить лишь ограниченное количество истин. Уставившись на список; Касдан пытался свести воедино факты, о которых узнал благодаря этому имени на факсовой бумаге.

Стараясь в них разобраться.

В начале расследования Касдан собрал сведения о молодом легавом. Греши, начальник отдела по защите прав несовершеннолетних, предполагал, что в детстве Воло пережил какую-то травму. Поэтому дела, касавшиеся несовершеннолетних, задевали его за живое. За последние дни, проведенные вместе, Касдан не отказался от этого убеждения. У Воло были свои счеты с педофилами и вообще с теми, кто причинял зло детям.

Теперь Касдан знал, в чем заключалась травма.

В двух годах, проведенных в Колонии.

Что же с ним там сотворили? Каким пыткам и зверствам подвергли фанатики десятилетнего Седрика Волокина? Ответа не было. Касдан перешел к следующему вопросу. Как мальчишка оказался в «Асунсьоне»? Он попробовал сложить кусочки головоломки. В начале расследования он разговаривал с воспитательницей из приюта Эпине-сюр-Сен. Женщина упомянула, что дед Седрика получил право опеки над внуком, когда тому было около десяти лет. Она добавила, что вредный старикашка наверняка рассчитывал на социальное пособие.

Но возможно, было и другое объяснение.

Сектанты, искавшие маленьких певчих, приметили Седрика и его чудесный голос. Они связались с дедом и предложили ему сделку. Отдать им ребенка за деньги. Старый русский продал внука секте. Мальчишка провел два года в аду. Он следовал правилам общины. Пел в хоре. Потом его освободили. Может быть, после ломки. Или ему удалось сбежать. Как Милошу.

Но кое-что не сходилось. Судя по всему, в начале расследования Волокин слыхом не слыхивал о секте. Одно из двух: русский был настоящим артистом или он потерял память вследствие детской травмы. Касдан склонялся ко второму варианту. Травмированный ребенок забыл об «Асунсьоне», но душевная рана не заживала. И эта рана исподволь вызвала у него стремление защищать детей, подвергшихся насилию. Она же посадила его на иглу.

Касдан смял список. Он поклялся, что вытащит Волокина не только из этого осиного гнезда, но и из его невроза. К концу расследования русский освободится, как он сам избавился от своих наваждений.