Тем временем в окне показалась Погодина, издала приветственный возглас и направилась прямиком к Саше. Он встал с верблюда, что-то говоря ей с веселой улыбкой; они небрежно поцеловались и в обнимку направились к дыре в заборе. Они так гармонично смотрелись рядом: стройные, худощавые, оба с гордой осанкой, в черном и белом, как две шахматные фигуры – король и королева.
Дыхание пресеклось, словно меня стукнули под ребра. Романтические мечтания разлетелись, как дым. Я смотрела, как они уходят, болтая и смеясь, и думала: все кончено. Принц не придет к Белоснежке. Завтра гномы похоронят Белоснежку и разойдутся по своим делам. Вот теперь у нас с Сашей действительно все закончилось – так и не начавшись.
Глубоко и прерывисто вздохнув, я почувствовала, что воздух наконец обрел запах и вкус. Это был вкус крови.
«Они оба убийцы, – подумала я. – Убивают меня и смеются». Ненависть разгоралась как пожар. Так загорается дом: маленькие жгучие огоньки пляшут на половиках и занавесках, хозяева плещут воду из кастрюль, кашляют, звонят по 02; с треском вспыхивает крыша, по стенам стекают капельки черной смолы; на улице собираются прохожие, любуясь гигантским фонтаном искр. Потом пожар уже не потушить: пламя словно оживает и обретает свою волю, оно ревет и пожирает все способное и не способное гореть; зрители расступаются, смотрят издалека, притихнув в мистическом страхе; пожарники даже не пытаются лить воду, стоят и курят, приговаривая: «Эх, как занялось!» Дом отдан на растерзание пламени, ибо справиться с ним уже невозможно.
Я продолжала следить за Сашей и Погодиной, и в голове сам собой возник замысел. Выходя за забор, они поравняются с моей яблоней. А дерево, оно ведь не приклеенное, с ним всякое может случиться. Скажем, молния ударит или ветер налетит, а яблоня-то давным-давно насквозь прогнила, потому что сотворена тяп-ляп, а что вы хотите от новичка, вот и… Они умрут оба – эта мысль доставила мне острое наслаждение. И на меня никто не подумает. Все знают, что я с этой яблони только что пылинки не сдуваю. «И Князь Тишины будет доволен», – радостно подумала я, выходя на крыльцо мастерской.
Яблоня стояла в полном цвету; розоватые соцветия сладко пахли и трепетали на ветру, словно яблоня готовилась взлететь. Саша с Катькой поравнялись с яблоней. Они были поглощены друг другом. До моих страданий им не было никакого дела.
«Так ведь они и впрямь ничего не знают, – дошло вдруг до меня. – Саша не знает, что я в него влюблена. И Катька об этом не знает. И нет у них против меня никакого заговора. Они ни в чем не виноваты. У них любовь. А мои страдания – это только мои проблемы».
Еще шаг… вот они прошли мимо яблони… они уже вылезают в дыру и пропадают из виду. Я упустила момент.
Они ни в чем не виноваты.
Яблоня загорелась под моим взглядом, сразу вся, словно в нее выстрелили из огнемета. Секунд пятнадцать я наблюдала, как скручиваются листья и чернеют соцветия. Потом раздался громкий треск, и яблоня рухнула поперек тропинки, подняв сноп искр. Над кустами пополз черный дым, из главного входа с испуганными криками повалил народ.
Мне вдруг стало трудно дышать. Я почувствовала, каким горячим стало лицо, и поняла: сейчас заплачу. Фигушки, не увидят они моих слез, подумала я, отступая обратно за дверь. Там-то, уткнувшись носом в черную дверную кожу и безуспешно пытаясь не всхлипывать в голос, я поняла, что момент настал. В моем распоряжении было несколько секунд – на улице уже раздавался топот.
Я распахнула дверь, восстанавливая в памяти образы моего настоящего домена – того, который втайне делала всю зиму и совсем недавно закончила. Передо мной распростерлась ледяная страна. Меня охватил восторг, какого я не испытывала никогда прежде; я ощущала себя невероятно сильной и абсолютно бесстрашной; казалось, все, что я делаю, – правильно, и я наконец подчинила себе реальность. Я шагнула вперед, в снег.
ГЛАВА 9
Магни, король севера
Я назвала мой домен по-фински: Сариола, темное царство. А еще – «страна серых скал». Серые скалы – это своего рода ловушки на живые существа. Если к ним прикоснется человек или зверь, даже нечаянно, то вскоре обязательно заблудится и замерзнет насмерть. Впрочем, люди здесь не живут. Кроме серых скал, в этой стране больше нет ничего – только снег, ветер и лед, холод и мрак. Это обиталище богов и демонов.
Я стояла возле серой скалы, похожей на сломанный клык. Ну, вот я и на месте. Во все стороны, куда ни глянь, простиралась белая пустыня. Небо было какое-то странное – сизое, светящееся. Солнце-то бывает, подумала я, или здесь вечная полярная ночь? А надо было заранее продумывать такие вещи, тоном Антонины ядовито заметил внутренний голос. Я его проигнорировала. Небо – это мелочи. Моя задача гораздо серьезнее. Думали, я ограничусь тем, что создам собственное королевство и поселю там свой идеал – волшебного двойника Саши? Ошибаетесь. Это идея на уровне Эзергили периода прошлой осени. Я же в первую очередь хочу полностью преобразовать себя саму. Стать другим существом – высшим. И в этом мне поможет мой мир. Когда я его задумывала, я заложила в него такие возможности. Надо просто расслабиться… внимать… не мешать ему…
Холод уходит. Я уже не чувствую его. Мне вообще незнакомо это ощущение. Представление о расстоянии меняется. Я вижу пути, ведущие во всех направлениях: за горизонт, на небо, под землю. Я могу передвигаться по ним с любой устраивающей меня скоростью. Могу ходить пешком. Могу летать. Категория времени становится полностью субъективной и превращается в одно из чувств. Длительность того или иного момента зависит исключительно от моих ощущений. Зрение и слух необыкновенно обостряются и тут же трансформируются во второстепенные способности, вроде умения шевелить ушами. Мозг наполняется странными и незнакомыми образами. Я обретаю имя и биографию. Я становлюсь богиней. Так странно, в голове уже не моя – чужая – память. Я скольжу над снежной равниной, края которой теряются во мгле, смотрю по сторонам и вспоминаю.
Я Хольда, Хозяйка звезд, хранительница огней. Того, кого я ищу, зовут Магни. Это имя холодно, как вспышка синей молнии, как удар серебряного клинка. Северным сиянием написано оно через все небо. Он носит стальные доспехи; его белая гладкая кожа нечувствительна к морозу. Глаза Магни – каменные, с зеркальными зрачками – выпивают жизнь из теплокровных. Здесь – или в другом месте – мимо меня однажды промчалась дикая охота. Ее возглавлял Магни, Король Севера, ушедший с неба ради ярости и азарта сражений и облав. Как он был прекрасен и весел! По его следам неслась армия теней, которые подчинялись каждому его движению. Он выглядел одержимым – поймав его пылающий взгляд, я впервые увидела, что такое священное безумие. Он пролетел и исчез, а я поняла, что полюбила его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
