Ах да! Лохров щука трогала, и еще как! Била жестоко! Трепала! Бросала в воздух из воды! До первых смертей – всего шаг. Но и без того трусоватые лохры предпочли не дожидаться первой гибели в своих рядах и решили отсидеться на берегу: там тоже можно выпить, а за помощь рыбакам получить рыбью мелочь на закуску. Чем не жизнь? М‑да.
Что случилось за те десять дней, что Ракитушки не было в Найкале?
Что произошло с Зубравой?
Задала вопросы грустно глядящая на меня глазами-светлячками Ракитушка, но отвечать я ей не стал, хотя и знал ответ. Пусть даже частичный – щука сожрала часть легендарного доспеха.
Меня больше напрягал не сам ответ. Меня мучил другой вопрос: что же в этой перчатке такое заключается, что щуке голову свернуло на фиг? Не видел я в сете СЛ пока ничего злого.
Размышлял я обо всем этом прямо на ходу, спеша к рыбацкой деревне. За моей спиной уходил в воду растительный столб, унося с собой облажавшуюся Ивову Сестру. Задание мне она, кстати, не дала. А могла бы! Чего жадничать-то? Мне ведь теперь расхлебывать.
Глава седьмая
Чудище на бреге! Чудище в воде!
– Где? – задал я единственный вопрос ожидавшему меня слуге.
– Прошу за мной, сударь, – кивнул тот и повел меня по узкому переулку, зажатому меж двумя дощатыми заборами.
Шли мы минуты три и вскоре оказались в тупике, отмеченном молодым развесистым дубом. Под дубом заливисто храпел Афросий, обнявший небольшой винный бочонок. Повсюду разбросаны битые кувшины, бутылки, треснутая чашка, следы небольшого костерка. На выступах коры прилеплено несколько свечных огарков. Да у него тут прямо логово алкоголика.
– Я могу быстро разбудить его, – осторожно заметил слуга. – Но он будет не в особом восторге от этого способа, сударь.
– Плевать мне на его восторги! Буди! – твердо заявил я, намереваясь взяться за ворюгу и выбить из него все секреты.
Этот гад мне все расскажет!
– С превеликим удовольствием, – сообщил мне слуга, вытаскивая из руки спящего синий с желтым мешочек и вручая мне. – Я разбужу его прямо сейчас.
– А‑А‑А‑А‑А! – дикий вопль пронесся над крышами домов, и был он наполнен страхом до предела. – Смотри-и‑и‑ите!
– Что это за тварь?!
– Лезет прямо из воды!
– Светлые боги! Защити и спаси!
– За оружие люди! За оружие!
Часто зазвонил медный колокол, что висел на небольшой и единственной вышке, стоявшей на крохотной деревенской площади.
– Мать моя оперная певица! – изумленно заорал голос явного игрока, а не местного. – Что это?! А?
– Бегит-е‑е‑е!
– Спасайте детей!
Д‑Р‑А‑А‑АХ!
Оглушительный треск древесины. Над моей головой, над домами и заборами пролетело нечто, больше всего напоминающее разбитый прибрежный причал, что вдруг решил немножко полетать.
– Сударь, ваш экипаж уже готов к отбытию, – уведомил меня слуга, ничуть не лишившись своей невозмутимости. – Бургомистр вас уже заждался.
– Фигу! Будем мочить чудище! – твердо заявил я. – Сможешь поднять его?
– Пропойцу и вора? Смогу.
– Хватай его и за мной!
Д‑Р‑А‑А‑АХ!
Крик женщин! Плач детей! В воздухе свистят новые обломки!
Беда пришла в небольшую деревушку, беда страшная, беда водная, беда легендарная, если я, конечно, не ошибаюсь.
Следуя за проворным слугой, подхватившим бессознательного Афросия, я убегал от источника криков по перпендикулярному направлению – а что поделать? Куда вел узкий проход, туда мы и бежали. Срезать путь, конечно, можно – заборы не такие уж и высокие, но там частная территория, и за такое попрание чужих прав по дурной головке не погладят, а просто настучат крепким деревенским коромыслом. И настучат так сильно и крепко, что до явившейся неизвестной твари вообще не добегу.
К счастью, тупиковый проход тянулся недолго, и вскоре мы вынеслись на свободное пространство, где нас уже поджидал мой конный экипаж.
– Мы сможем быстро уйти, сударь, – снова повторил мне слуга, даже и дыхания не сбивший за время пробежки с телом рыбака на плече. – Лошадки отдохнули, разок подстегнуть – и мы в безопасности. В случае верховые охранники отвлекут внимание на себя.
– Нет, – покачал я головой. – Грузи Афросия в повозку. Следите за ним! Чтобы никуда не сбежал, никуда не делся. И правьте вон туда.
– Стража Присвятья просит вашей помощи! – рядом со мной круто затормозил здоровенный местный страж, вооруженный столь же здоровенным бердышом. Злой, мрачный, собранный, сжатый, как пружина боевого механизма, пристально смотрят цепкие глаза в ожидании ответа.
Опа. Твою мать! Ну откуда ты вылез так внезапно?! Все планы мне ломаешь!
– Мы поможем, чем можем! – рявкнул я, и получивший ответ страж рванул было с места как болид «Формулы‑1», но мой следующий вопль его затормозил. – Стойте!
– Время не ждет, чужестранец! Ты жаждешь помочь? Или нет? – Взор и без того злого стражника стал похож на две плошки расплавленного свинца.
– Жажду! Я уведу тварь от деревни! Прямо сейчас! – произнося столь громкие слова и раздавая столь щедрые обещания, я страшно рисковал репутацией. Если я ошибся в своем только что высветившемся в голове предположении, то обрушу отношения с деревней до самого дна и ниже – тогда получится, что я просто солгал и убежал.
– Как?! – Неудивительно, что стражника заинтересовал столь шикарный посул. – Хотя неважно! Просто уводи тварь! Сейчас!
Как быстро они принимают решения…
– Хорошо! – крикнул я, уже запрыгнув в экипаж. – Тварь пойдет за нами! Мы не убегаем, добрый страж! Помни! Мы НЕ убегаем! Мы уводим тварь за собой! Поехали! К твари! Как можно ближе!
– Ч‑ча! – Кучер щелкнул хлыстом, четверка лошадей рванула с места так резво, что чуть не разорвала легкую повозку на части, а я едва-едва устоял на ногах, вцепившись пальцами в борт экипажа и вглядываясь в сторону Найкала.
Одно мгновение, и повозка вылетела на берег, где и остановилась по моему приказу. Мне хватило двух секунд, чтобы примерно оценить общую картину.
Рыбацкие деревушки схожи, как близнецы. Вот и здесь дома начинались чуть ли не от самой береговой кромки – их отделяла лишь узкая полоса земли, да и та застроена причалами, заставлена шестами с натянутыми для просушки и латки сетями, перевернутыми вверх дном лодками и редкими шалашами. В общем, хоть берег и просторный, но хрен развернешься. Это если ты обычное и вежливое существо, а если ты вылезший из воды неведомый живой танк, то развернуться вполне удастся – за счет сноса к чертям собачьим всех этих шалашей, лодок и сетей.
Именно сети, прочные рыбацкие сети, сейчас только и сдерживали рвущуюся к деревне огромную тварь, включая запутавшийся в прочных тенетах побочный мусор – различные обломки. Выглядело все так, будто штурмовой танк наскочил на спутанные вместе противотанковые ежи и застрял, превратившись в большущий живой бугор из сетей, деревянных обломков и прочего хлама. Но застрял ненадолго, ибо у неведомого создания длиной в грузовик дальнобойщика с прицепленной фурой имелась здоровенная страшная пасть, что непрестанно смыкалась, буквально рвя опутавшие ее сети. Мелькали и странные придатки над спиной и по бокам – то ли острые до невозможности плавники, то ли гребни… не поймешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
