и не удалось узнать, кто же был этим загадочным «Хозяином».
Лекарка Настя, соседка Альбины по комнате, спала тихонечко, почти неслышно. Ей снилась прапрабабушка. Полина Степановна неспешно раскладывала травы и поясняла какая из них поможет при лечении той или иной хвори. Настенька внимательно слушала, впитывая информацию словно губка. Это импровизированное занятие продолжалось до самого утра, а за минуту до звонка будильника, бабушка Поля попрощалась, пообещав навестить в следующую ночь и продолжить рассказ.
Неполную мужскую дюжину расселили по трём комнатам: два номера занимало четверо человек и в одном поселилась тройка. Марченко взял под своё «крыло» «совушек»: Васю Сычёва, Петра Филина и Диму Лунёва. Маркони не стал разводить церемонии, убедившись, что никто не голоден, он поочерёдно отправил ребят на водные процедуры, и, убедившись, что все улеглись по своим местам, выключил свет и пошёл проверять остальные команды. Недолго пошептавшись и поделившись впечатлениями, ребята заснули. Полет вымотал изрядно, а поболтать можно и завтра. Юношам снилась война. Но, это была особенная война, нисколько не похожая на настоящую. В ней ребята лихо побеждали в боях и их грудь сразу же украшала очередная боевая награда.
Леша Поляков с другом Димкой, пригласили в компанию фотографа Гришу и дружной тройкой заселились в номер. Но, радость самостоятельной жизни длилась недолго. Марченко, «обрадовал» постояльцев, что скоро подойдёт Зайцев, который и будет у них старшим. Утолив лёгкий голод шоколадками, так и не дождавшаяся снайпера молодёжь, быстро попала в объятия Морфея и продрыхла до утра.
Лёня Коршунов ни на минуту не пожалел, что ему досталась койка в одном номере с Глуховым и Комаровым. Бывалые воины так лихо рассказывали весёлые байки из армейских будней, что Леонид заслушался. Веселились часа полтора, ровно до тех пор, когда Олег Александрович взглянул на часы и скомандовал «Отбой». Комаров с Коршуновым дружно ломанулись в умывальник и споро завершив вечерний моцион, разбежались по койкам, «вырубившись» в один момент.
Бывалые Спецназовцы спали тихо и без сновидений. Они вновь вернулись на службу, стали солдатами. А сон для бойца — дорог. Беречь нужно каждую минуту, вот они и высыпались впрок.
Охранявшие груз бойцы СпецНаза распределили дежурство и разошлись по местам. Павлюченко с с Горбатовым выпали вторая с третьей сменой. Ни секунду не мешкая, пара караульных нырнула в кабины грузовиков и уютно устроившись на подушках сидений мгновенно заснула. Швецову же выпал караул в первую смену. Мерно прохаживаясь вдоль машин, он следил за минутной стрелкой, мысленно представляя, что день грядущий им готовит.
Быстро решивший вопрос с пропуском на объект своих представителей охраны Мехлис, убедившись, что с транспортом и грузом всё в порядке, взял с собой Кнутова с Зайцевым, направился в гостиницу «Москва». Тихонько перебрасываясь фразами, они прошли в номер Интенданта и рассевшись вокруг стола приступили к выработке плана на ближайшие дни.
Ночь, тишина… Тихонько подвыв напоследок, ласковым домашним зверьком свернулась метель, прекратился снегопад и из-за тучи робко выглянула луна.
Вот, в одном из зданий Кремля, светится одинокое окно. Похожим на человеческий глаз кратером, Луна заглянула внутрь. А, этого товарища она знает. Видит здесь почти каждую ночь. Вот же неуёмный, не спится ему. Убедившись, что всё в порядке, ночное светило пропало, закутавшись в облако. Тут же раненым зверем взвыла метель, а снежинки пустились в бешеный пляс. Часы на башне Кремля мерно отстукивали минуты очередного декабрьского дня, тысяча девятьсот тридцать девятого года…
Деды и внуки. Конфликт поколений
На площадке перед ТЦ тоже суетился армейский люд. Исполняющий обязанности командир полка ушёл куда-то внутрь громады из стекла и камня, перед этим поймав подвернувшегося под руку Шмакова, приказал приступить к развёртыванию пункт питания. На вопрос растерявшегося старшего лейтенанта: «Где?», командир показал куда-то вдаль и сказал: «Там.». Любому другому, достаточно было прочесть надписи на указателях. На одних, убегающих вдаль стрелках, большими чёрными буквами на белом фоне было написан «Полевой лагерь», на других — «Полковой пункт питания». Но, мысль, прочитать надписи на указателях, Михаилу даже в голову не пришла. Недолго постояв, он подумал и приказал делать иначе, по его собственному, шмаковскому разумению.
«И кому только в голову пришло назначить Логинова командиром. Неужто в штабе дивизии не поняли, что назначить надо было меня. Мы бы и вышли раньше, пущай и на лошадках, да и обоз бы такой не тащили, да и марш быстрее прошли. А то удумал чего: без привала останавливался, а мы выгружайся, да бегай вокруг машины. Зачем? Видите ли, чтобы бойцы не замёрзли и ничего не отморозили. У Шмакова бы такого не было. Ну померзли бы чутка, тоже мне, цацы. К тому же туда, вдаль, ещё пробиваться надо, деревья рубить, снег кидать. А тут площадка ровная, чистая, удобная. Корячиться не надо. Только знаки непонятные убрать. Нет, не выйдет из ротного полководца, не подняться ему выше комбата. Нет в нём стратегического взгляда. Ещё и техники поломатой прорва. Будет ему на орехи! Вон какие дядьки встречали! Строгие все, да важные.»
От раздумий Михаила отвлёк крик:
— Ироды! Что же вы делаете!!!
Старлей обернулся на крик и увидел, что из здания появились два человека. Первый, который как раз и кричал, размахивал руками и продолжая обзываться, бежал к пытавшимся раскочегарить печки поварам, другой — молчаливый, в бесформенной пятнистой одежде, огромный и мощный, как скала, молча шёл прямиком к нему.
Подойдя к Шмакову и по-прежнему не говоря ни слова, человек в чёрном посмотрел на кубари и вдруг натянул лейтенанту будёновку до упора. Неожиданно, Михаил почувствовал, как земля уходит из-под ног. А схвативший его за отвороты шинели и поднявший в воздух, на уровень глаз, здоровяк прошептал жутким голосом в закрытое тканью ухо:
— Что же ты творишь, вредитель? Кто приказал?
Не на шутку перепуганный Шмаков, которому показалось, что незнакомец с лёгкостью натянет ему буденовку аж до самых пят, пролепетал:
— Л-л-л-л-логинов…
— Кастым? Не мог он такого приказать! Сам придумал? Вражина!
— Не знаю я никакого Кастыма! Ротный приказал! Тот, который за комполка! — проорал Шмаков, болтая ногами в воздухе.
— Он чё, больной? Разве не видно, что это аэродром. Здесь и следы есть, и обозначения.
— Какой ещё аэродром? — непонимающе ответил Шмаков, — Хорошая площадка, домина от ветра укрывает, кухни топить удобно.
— А о том, что весь дым внутрь здания идёт, ты подумал? С-с-с-с-с… Светлая ты голова.
— Подумаешь, попадёт немного дыма. Проветрите. Да и ветер не всегда на вас дует.
— Ох попадёшься ты мне. — пригрозил «пятнистый», — Я тебя научу Родину
