Хотя Аларих погиб, его мечта всё же через некоторое время сбылась. Преемник готского вождя Атаульф (муж его сестры) в 412 г. заключил мирный договор с Римом, подтвердивший права варваров на завоёванные территории, и с согласия императора св. Гонория получил в 414 г. Плацидию себе в жёны. Знаменательно, но долгое пребывание готов на римской земле раскрыло в них политический инстинкт и привило первые, пусть ещё грубые, понятия о государстве, власти и праве. Сам Атаульф так объяснял свою политику: «Первым стремлением моим было стереть Римскую империю и сделать так, чтобы вместо Romania говорили Gothia; но я скоро убедился, что с варварами этого сделать нельзя, так как они слишком грубы и не цивилизованны; они не способны повиноваться закону, а государство не есть государство, если нет законов; тогда я, Атаульф, поставил себе цель служить Риму, соединился с ним посредством крепкого союза». Правда, как мы увидим ниже, гот был не вполне искренен и вполне был способен разорвать мирный договор с Гонорием при первом серьёзном испытании на верность своему слову.
Через некоторое время Атаульф пообещал императору св. Гонорию выбить варваров из Испании и в ходе боевых действий даже овладел Барселоной. Здесь Галла Плацидия родила ему сына Феодосия, к сожалению, прожившего очень немного[570]. Однако вследствие заговора, организованного верхушкой готов, вскоре был умерщвлен и сам Атаульф, а на готский престол был возведён узурпатор (уже и готы познали сладость верховной власти) Сингерих. Царица Плацидия была вынуждена идти вместе с толпой пленных впереди лошади варвара, захватившего её в плен. Но через семь дней Сингерих был убит своими же готами, а преемник династии Атаульфа Валлия подтвердил мир с Римом в обмен на дань и продовольствие[571]. Поскольку римляне вновь к тому времени овладели Галлией, готам была предоставлена территория близ современной Тулузы, где они и основали в 418 г. свое государство — Толозанское. Второе государство они основали в Испании — Толедское[572]. Удивительно, но, создав свои политические союзы, готы вовсе не собирались выделять данные территории из состава Римской империи; эти государства считались федеративными, то есть, в конечном итоге имперскими.
Наконец-то Западная империя смогла вздохнуть относительно свободно. Император св. Гонорий и его заметно поредевший числом, но возмужавший умом двор сделали на 5 лет облегчение от налогов для провинций, наиболее пострадавших в войне; свободные земли передавались всем желающим, включая чужеземцев, под условие гарантий неприкосновенности их права собственности. Была объявлена всеобщая амнистия и приумножены усилия по восстановлению Рима. Менее чем через 7 лет столица приняла свой неизменный величественный облик.
Но и относительно мирное время таило в себе множество чрезвычайных событий, к которым, безусловно, следует отнести потерю Британии. Когда св. Гонорий, а затем узурпатор Константин отозвали последние войска с острова, жители в отчаянии решили самостоятельно защищать себя от саксов и других варваров, периодически нападавших на них. Опытно познав, что их сил вполне достаточно для этого, они, не мешкая, выгнали римских чиновников и признали себя свободными от власти Рима. Святому Гонорию ничего не оставалось делать, как благоразумно признать их «право на самоопределение» и заключить с британцами мирный договор[573]. Это был звучный сигнал развала Западной империи, но далеко не первый. В 413 г. бургунды, самовольно захватившие юго-восточную Галлию, заключили аналогичный договор со св. Гонорием.
Войны были закончены, измены истреблены, однако положение императора св. Гонория не казалось ему — и обоснованно — очень уж прочным. Он не имел детей и, похоронив в 407 г. жену Марию, женился на второй дочери Стилихона Фермации. Но и этот брак, закончившийся в 415 г. вследствие смерти супруги, не дал наследника. Думая о престиже власти, он в 417 г. провозгласил себя в очередной раз (одиннадцатый по счёту) консулом, а полководца Констанция, не раз громившего врагов, консулом во второй раз, пожаловал варвару титул патриция и женил на своей сестре Галле Плацидии, совсем недавно возвращённой готами в Равенну. Рассказывают, Плацидия категорично не желала идти замуж за Констанция — видимо, в память о любви к Атаульфу, но брат настоял, и она дала готу столь желанное им согласие[574]. В 418 г. у Констанция и Плацидии родилась дочь, получившая имя Гонория, а в следующем, 419 г., мальчик Валентиан, которому император в качестве подарка присвоил почётный титул нобилиссима.
В это же время (418 г.) св. Гонорий, активно борющийся за чистоту Православия с еретиками и язычниками, был вынужден решать вопрос о том, какой из двух выбранных пап — Евлалий или Бонифаций I (418–422) вправе занять вдовствующую кафедру Римского понтифика; выбор императора пал на Бонифация.
Отношения между Западом и Востоком к этому времени настолько улучшились, что всякая добрая весть о победах св. Гонория вызывала сочувственный отклик при дворе восточного императора.
25 сентября 415 г. в Константинополе были организованы иллюминации и конские ристания по случаю смерти Атаульфа, не менее пышно отметили и победу над узурпатором Атталом[575].
Видимо, сестра играла значительную роль при дворе своего брата, поскольку в 421 г. св. Гонорий решил объявить августом и своим соправителем Констанция, а Плацидию — августой. Можно предположить, что св. Гонорий, не имевший наследника, желал передать царский престол своему племяннику Валентиану. В этой связи он и уравнял Плацидию в статусе с собой. Правда, Константинополь отказался признать сразу трёх августов (восточного императора, св. Гонория и Констанция), справедливо решив, что такое положение дел совершенно противоречит древней традиции и государственному устройству Римской империи. Впрочем, вскоре, буквально через семь месяцев, Констанций умер, а отношения между сестрой и братом из дружественных превратились в откровенно враждебные.
Доведённая до крайнего положения, Галла Плацидия в июле 423 г. отплыла в Константинополь, где была с почётом принята св. Феодосией и св. Пульхерией. А 15 августа 423 г. в Равенне скончался сам св. Гонорий. Так закончилось царствование этого императора, внешне слабосильного, но хранимого Богом царя Западной империи, пережившего семерых (!) узурпаторов и сохранившего в едва ли не самые тяжёлые годы существования Западную империю римлян. Характерно, что благочестие императора св. Гонория не осталось незамеченным Церковью, и до сих пор в некоторых западных месяцесловах он фигурирует, как местночтимый святой. По случаю кончины государя в Константинополе объявили семидневный траур, по окончании которого императором Запада признали пятилетнего сына Галлы Плацидии Валентиниана III[576].
VIII. СВЯТОЙ ФЕОДОСИЙ II МЛАДШИЙ (408–450) И ВАЛЕНТИНИАН III (425–455)
Переходя к описанию правления императора св. Феодосия II Младшего, следует сделать одно общее замечание, касающееся нашего традиционного понимания образа монарха, оценки его личности и деятельности. Так повелось по стандартному восприятию, что правитель только тогда заслуживает высокой оценки как государственный деятель, когда его деятельность внешне носит активный характер; героическое мы понимаем, обыкновенно, как силу характера, явленную вовне. Безусловно, такие масштабные фигуры, как св. Константин Равноапостольный или св. Феодосий Великий, не могут не пленять взор читателя. Но при этом мы забываем, что есть ещё и героика внутренняя, смиренная, тихая, без внешней экзальтации, без выигранных сражений и побеждённых врагов, героика христианского благочестия. Но разве она менее заслуживает внимания и поощрения? Всякое время ищет свой подвиг и своего хранителя истины.
Тихий подвиг монарха, совершаемый на фоне внешних страстей, умиротворяющий стороны и приводящий всех к единопочитанию Божества и любви, не менее угоден Богу: «Царь разумный — благосостояние народа» (Прем. 6, 26). А разумный, по Священному Писанию — тот, кто «хранит закон» (Притч. 28, 7). «Предай Господу дела твои, и предприятия твои совершатся» (Притч. 16, 3). «Вспыльчивый человек возбуждает раздор, а терпеливый утишает распрю» (Притч. 15, 18). Именно такие характеры демонстрируют уже император Аркадий и императрица Евдоксия, своим благочестием заслужившие у Бога один из высших даров — святых детей Феодосия и Пульхерию. Такую же силу христианской любви явил нам и св. Феодосий II Младший, далеко не случайно прославленный Церковью за свои духовные подвиги, которые благотворно сказались на состоянии Римской империи и самой земной Церкви в годы его почти полувекового правления. «Предай Господу дела твои, и предприятия твои совершатся» (Притч. 16, 3).
