людям, а не замыкался в себе? Неужели он со временем не научился бы лучше разбираться в эмоциях других людей? Неужели не наступил бы момент, когда стало бы незачем объяснять Стивену, что страх еще долго мучает людей после того, как в них целились из травматического пистолета? И даже если бы идея стать новым Робин Гудом пришла ему в голову, неужели друзья не сказали бы ему: «Послушай, Стивен, это очень плохая идея и у тебя ничего не выйдет»?
Общество не виновато в том, что Стивен совершил свои преступления. Никто не принимал за него решения грабить банки. Но Джекли, тем не менее, были отвергнуты обществом из-за психиатрических заболеваний, в которых не было их вины. В ранние годы жизни Стивена его семья так часто переезжала в том числе и по этой причине. Стивен был достаточно сообразителен, чтобы не приглашать одноклассников к себе домой на Мэнстоун-авеню, он боялся, как приятели отреагируют на его мать и отца. Ведь неслучайно отец Бена Уивера работал с людьми, страдающими аутизмом, и поэтому Бен знал, что некоторые люди отличаются от остальных и что, хотя тут могут возникнуть определенные трудности, в этом нет ничего такого, из-за чего нужно брезговать и тем более прекращать дружбу.
Я не старался наполнить эту книгу нравоучениями. Но я надеялся показать в ней, что такие люди, как Стивен, не готовы сразу и в полной мере к жизни в обществе. Их формирует окружающий мир, мир, в котором мы живем с ними бок о бок. И, следовательно, должны научиться понимать и принимать проявления различных заболеваний у других людей, с которыми мы неизбежно столкнемся, будь то шизофрения, биполярное расстройство, социальные фобии, синдром Аспергера – что угодно. И хотя не всегда легко проявлять терпение или сочувствие по отношению к человеку с незаметным на первый взгляд заболеванием, в то же время это – не самая трудная вещь на свете. Отнюдь нет. Одно дело – поощрять открытость и честность, обсуждая эту проблему. Другое дело – что гораздо более ценно – не шарахаться в сторону и не торопиться уйти, когда рядом с вами оказался кто-то отличающийся от большинства.
Когда мы в последний раз ужинали вместе в веганском индийском ресторане, Стивен принес с собой экземпляр книги Греты Тунберг «Даже самые маленькие люди имеют значение». На мой взгляд, здесь круг замкнулся. В 2018 году Тунберг была социально изолированным подростком с синдромом Аспергера, она испытывала сильную тревогу по поводу надвигающейся экологической катастрофы, а также решимость что-то с этим сделать. После кампании в социальных сетях и серии громких выступлений с призывами к действиям в связи с изменением климата шведская девушка стала самым узнаваемым и влиятельным в мире активистом по вопросам изменения климата. Она была названа Человеком года, по версии журнала «Тайм», имеет более четырех миллионов подписчиков в «Твиттере» и считается кандидатом на Нобелевскую премию мира. Те же упрямство, решимость и обостренное чувство несправедливости, которые были присущи Стивену, присутствуют и в ней, и бо́льшая часть мира любит ее за это. Стивен слегка застенчиво протянул мне книгу Греты Тунберг и выразил надежду, что я найду время прочитать ее.
Иногда, наблюдая, что происходит в мире, он испытывает непреодолимый пессимизм.
– Я опасаюсь, что мир достиг точки, когда курс уже определен и никто ничего не может сделать.
Однако чаще Стивен говорит себе, что у планеты есть будущее, за которое стоит бороться. За долгие часы наших бесед он сделал только одно очень осторожное предположение по поводу этой книги. По его словам, несмотря на все, через что ему пришлось пройти, он надеется: людям все же удастся найти в его истории позитивный посыл. Стивен видел, что мир в беде, и хотел что-то с этим сделать. То, что он сделал, было неправильно, и ему это известно. Но он все равно что-то сделал. Именно так мы и должны поступать, если хотим дать себе шанс на выживание. По рельсам с грохотом приближается поезд. Мы сами решаем, услышать этот грохот или нет.
– Мир находится в очень опасном положении. И все может стать намного хуже. Каждый из нас может принимать меры, и каждый из нас может предпринимать небольшие шаги, чтобы сделать мир более стабильным и справедливым. – С этими словами Стивен застенчиво улыбается: – Только не надо грабить банки.
От автора
Когда весной 2016 года я впервые сел брать интервью у Стивена Джекли для «Таймс», мне и в голову не приходило, что я могу написать об этом скромном молодом человеке книгу. Через три часа наша встреча закончилась, и я уже понимал, что в итоге у меня не хватит оправданий, чтобы этого не делать.
Писать о жизни Стивена и его преступлениях было странно, грустно и волнующе, и книга «Необычный подозреваемый» не увидела бы свет – или, по крайней мере, не в том виде, в каком она существует сейчас, – если бы не его участие и сотрудничество. За время своей работы я сталкивался со многими людьми, которым нравится внимание читательской аудитории, даже если они притворяются, будто это не так. Но Стивен не такой. Проведя с ним интервью, обменявшись множеством электронных писем, в которых я запрашивал все больше и больше информации – об именах, людях, местах, чувствах, – я часто испытывал ощущение, что этот процесс утомляет Стивена, но он считает необходимым в нем поучаствовать. Много раз я был уверен, что мой очередной вопрос в итоге заставит Стивена просто отказаться вспоминать события, которые были болезненными, постыдными и жестокими. Но он ни разу мне не отказал. За это я ему благодарен.
У Стивена не было возможности контролировать, что я пишу, он лишь дал согласие на копирование его дневниковых записей, других письменных материалов и психиатрических заключений. Все диалоги в книге описаны по воспоминаниям участников событий. Стивен часто называл имена или контактные данные людей, которые, как он был уверен, не могли сказать о нем ничего хорошего, и очень удивлялся, когда его опасения не подтверждались. В то же время я обращался ко многим членам семьи Стивена, которые просто не пожелали говорить о нем и о том, что он сделал.
Дневниковые записи, включенные в эту книгу, являются лишь фрагментами внутреннего мира Стивена, задокументированного в подростковом возрасте, а затем в период его преступлений. У меня есть некоторые из этих записных книжек и записей (остальные хранятся в полиции Западной Мерсии), а также фотокопии доказательств, использованных в судебном процессе. Еще больше документов, возможно, было утеряно
