— Интересно, кто будет иметь честь сделаться обладателем этого несравненного произведения природы? Благодарю вас, сэр — триста, четыреста, пятьсот, шестьсот, семьсот, в трех местах сразу. Восемьсот, девятьсот, тысяча! Джентльмены, немного поскорее!
— Благодарю вас, сэр, — тысяча пятьсот, тысяча шестьсот. Это против вас, мистер Вудден. Ага! Благодарю вас, тысяча семьсот.
Тут наступила короткая пауза, во время которой я, думая, что цифра 1700 означает шиллинги, занялся переводом последних на фунты. Вышло 85 фунтов. «Право, — подумал я, — это слишком большая цена даже для очень редкого растения».
Голос мистера Примроуза вывел меня из задумчивости.
— Джентльмены, джентльмены! — говорил он. — Неужели вы допустите, чтобы это чудесное произведение флоры было продано по такой ничтожной цене? Если это случится, я надолго лишусь сна. Раз, — его молоток опустился в первый раз. — Подумайте, джентльмены, в каком я буду положении, когда мне придется сказать позорную правду знаменитым владельцам цветка, которые, со свойственной им деликатностью, не присутствуют здесь. Два, — его молоток опустился во второй раз. — Смит, поднимите цветок вверх. Пусть все видят, что они теряют!
Смит поднял вверх цветок, на который все присутствующие смотрели блестящими глазами.
Маленький молоток из слоновой кости описал круг над головой мистера Примроуза. Он уже был готов опуститься, как вдруг один спокойный джентльмен с длинной бородой, до сих пор не принимавший участия в торге, поднял голову и мягко сказал:
— Тысяча восемьсот.
— Ага! — Воскликнул мистер Примроуз. — Я так и думал. Владелец самой большой коллекции в Англии не может допустить, чтобы это сокровище без борьбы ускользнуло из его рук. Против вас, мистер Вудден.
— Тысяча девятьсот, — сказал Вудден твердым голосом,
— Две тысячи, — эхом отозвался джентльмен с длинной бородой.
— Две тысячи сто, — сказал Вудден.
— Правильно, мистер Вудден! — воскликнул мистер Примроуз. — Вы вполне достойно представляете вашего патрона! Я уверен, что вы не остановитесь из-за нескольких жалких фунтов.
— Мне даны приказания, и я действую согласно им, — ответил Вудден.
— Две тысячи двести, — сказал длиннобородый джентльмен.
— Две тысячи триста, — эхом отозвался Вудден.
— Черт возьми! — воскликнул джентльмен с длинной бородой и быстро вышел из зала.
— Odontoglossum Pavo идет за две тысячи триста, только за две тысячи триста, — закричал аукционер. — Кто больше? Никто. Тогда я должен буду исполнить свой долг. Раз. Два. В последний раз, кто больше? Три! Цветок остается за Вудденом, представляющим своего патрона, мистера Соммерса.
Молоток опустился, и в этот самый момент мой молодой друг вошел в зал.
— Ну, Вудден, — сказал он, — Pavo уже продана?
— Продана, сэр. Я купил ее.
— За сколько же?
Вудден почесал свою голову.
— За две тысячи триста, сэр, а чего — шиллингов или фунтов, я точно не знаю.
В этот самый момент мистер Примроуз, который, наклонившись над своим пюпитром, был занят разговором с возбужденной толпой орхидистов, поднял голову.
— А, мистер Соммерс! — сказал он. — От имени всего этого общества позвольте мне поздравить вас с приобретением несравненной Odontoglossum Pavo, доставшейся вам за весьма умеренную цену, — всего за две тысячи триста фунтов.
Право, молодой человек принял это известие очень спокойно. Он только вздрогнул и немного побледнел. Что касается меня — я чуть было не упал в обморок. Да, я был так поражен, что у меня буквально подкосились ноги.
Все кругом заговорили, но среди шума я ясно услышал слова молодого Соммерса, сказанные не очень громко:
— Вудден, вы круглый дурак! На что последовал ответ:
— Моя мать постоянно говорила мне то же самое. Но в чем же я виноват? Я повиновался приказанию и купил Pavo.
— Да, вы правы, мой друг. Это моя вина, а не ваша. Я круглый дурак! Но как мне выйти из этого положения?
Потом, немного оправившись, он подошел к трибуне и сказал несколько слов аукционеру. Мистер Примроуз закивал головой, и я услышал его ответ.
— О, конечно, не беспокойтесь, сэр. Мы не можем требовать, чтобы такие дела устраивались в одну минуту. К вашим услугам целый месяц.
После этого продажа началась снова.
III. Сэр Александр и Стивен
Как раз в этот самый момент я увидел около себя плотного джентльмена с четырехугольной бородой и красивым, но сердитым лицом. Он, по-видимому, был здесь в первый раз и кого-то искал.
— Не можете ли сказать мне, сэр, — обратился он ко мне, — здесь ли джентльмен, которого зовут мистер Соммерс? Я немного близорук, а здесь слишком много народа.
— Да, он здесь, — ответил я, — он только что купил замечательную орхидею, так называемую Odontoglossum Pavo.
— В самом деле? Вот как! А не знаете ли вы, сколько он заплатил за нее?
— Огромную сумму, — ответил я. — Сначала я думал, что две тысячи триста шиллингов, а оказалось, что две тысячи триста фунтов.
Полный джентльмен так побагровел, что я боялся, как бы с ним не случился припадок. Некоторое время он тяжело дышал.
«Соперник-коллекционер», — подумал я и начал рассказывать ему историю покупки, которая, как мне казалось, чрезвычайно интересовала его.
— Видите ли, молодой человек был вызван к своему отцу. Я слышал, как он, уходя, приказал своему садовнику Вуддену купить растение, сколько бы оно ни стоило…
— Сколько бы оно ни стоило! Великолепно! Продолжайте, сэр. Это очень интересно!
— Садовник купил это растение после бешеного торга. Теперь он завертывает его, видите, вон там. Не думаю, что его хозяин предложил бы за цветок такую большую сумму, если бы сам присутствовал при аукционе. А вот и он. Если вы знаете его…
Молодой мистер Соммерс, выглядевший несколько бледным, направлялся ко мне, очевидно с целью переговорить со мною. Его руки были в карманах, во рту он держал незажженную сигару. При виде пожилого джентльмена он сложил губы, будто хотел издать свист, и выронил сигару.
— Ба, отец! — сказал он своим приятным голосом. — Мне передавали, что ты ищешь меня, но я никогда не думал найти тебя здесь. Ведь орхидеи тебя мало интересуют, не правда ли?
— Да, — с негодованием ответил отец Соммерса, — меня мало интересует весь этот сор, — он указал зонтиком на красивые цветы. — Но с тобой, Стивен, дело, кажется, обстоит иначе. Этот маленький джентльмен говорит, будто ты только что купил очень редкий экземпляр.
— Я должен извиниться перед вами, — вмешался я, обращаясь к мистеру Соммерсу. — Я совсем не знал, что этот… толстый джентльмен, — (тут Соммерс-сын слегка улыбнулся), — ваш отец.
