Несомненно, события зимней войны рассматривались в Берлине в целом с позиции интересов и наибольшей выгоды для Германии, а не под углом зрения "заботы" о Финляндии. Такая оценка содержалась и в некоторых донесениях, направлявшихся в Хельсинки посланником А. Вуоримаа32. Когда боевые действия в конце 1939 г. развивались неудачно для Советского Союза, в Германии предпочитали, чтобы Красная Армия как можно дольше вела войну с Финляндией. Второй секретарь посольства США в СССР Ч. Болен, наблюдая за поведением германских дипломатов, сделал такое заключение во второй половине декабря: "Немцы в Москве очень довольны и смеются. Они полагают, что чем больше русские завязнут в Финляндии, тем выгоднее это для Германии, так как последняя тогда будет иметь Советский Союз в своих руках и сможет выставлять требования любого экономического и политического характера, угрожая в противном случае оказанием неофициальной помощи Финляндии"33.
"Неожиданный поворот", как оценил Черчилль войну в Финляндии34, побудил и западные государства по-иному взглянуть на свои возможности в Северной Европе. По словам посланника Финляндии в Англии Г. Грипенберга, интерес англичан к советско-финляндской войне через неделю после ее начала "возрос так, что они забыли о своей собственной"35. В Форин Офис считали, что "Финляндию надо было сковать длительным по времени конфликтом с Советским Союзом, а Скандинавию предохранить от нападения русских и, возможно, немцев…"36. Но чтобы война могла продолжаться, требовалось усилить помощь финским вооруженным силам.
Рассматривая вероятный ход дальнейших событий, западные политики склонялись к тому, что Германия "не вступится" за Финляндию, а будет скорее всего демонстрировать благожелательный по отношению к СССР нейтралитет. Чемберлен, в частности, не допускавший ранее мысли, что Германия и Советский Союз могут долго сотрудничать, считал в конце 1939 г., что они в данной ситуации "будут вместе"37.
Ободренные тем, что Красная Армия терпела неудачи, руководители Англии и Франции развили немалую активность, пренебрегая опасениями, что может сложиться обстановка, когда их военный противник — Германия пойдет на резкое сближение с СССР в тактических целях. Они считали реальным в тех условиях отвлечь внимание Гитлера от западного фронта и добиться вовлечения в войну скандинавских стран. Это были очень рискованные расчеты.
Более осторожные американские политики Ф. Рузвельт и К. Хэлл начали в это время уже отказываться от излишне резких антисоветских акций, поскольку усматривали их нежелательные последствия для Запада — вероятное усиление связей между СССР и Германией38.
Неубедительными были и утверждения относительно зреющей с советской стороны опасности для Скандинавии, поскольку наступление Красной Армии застопорилось и она несла значительные потери. Это учитывали в Швеции и Норвегии39.
Используя обращение финляндского правительства в Лигу наций и последующие ее действия, западные государства взяли курс на применение санкций по отношению к Советскому Союзу, а не на мирное улаживание конфликта. Но это вело лишь к эскалации войны. По мнению, высказанному одним из германских дипломатов в Швейцарии, если бы Лига наций санкционировала необходимость объявления всеми ее членами войны Советскому Союзу, то это в первую очередь "принудило бы северные государства включиться в войну, главная тяжесть которой легла бы тогда на этих новых союзников" западных стран40.
В Хельсинки учитывали опасность возможного сближения СССР с Германией в случае, если он окажется за бортом Лиги наций подобно вышедшему из нее третьему рейху. В телеграмме, направленной министерством иностранных дел Финляндии своему представителю в Лиге наций, указывалось, что "если Россия будет исключена, то это будет означать победу политики Риббентропа и со временем, возможно, Россия даже полностью присоединится к войне на стороне Германии"41. Как считали в Хельсинки, такое развитие событий неприемлемо, поскольку тогда "положение окончательно ухудшится в связи с прекращением необходимой от Германии военной помощи"42. Не случайно поэтому финский посланник в Берлине стремился заверить германское руководство, что "обращение Финляндии в Лигу наций не должно никоим образом выглядеть, как действие, направленное против Германии"43. 14 декабря, как к тому стремились в Лондоне и Париже, Советский Союз был исключен из Лиги наций. Это решение, безусловно, дало возможность западным державам более активно поддерживать Финляндию. За день до этого английский посланник в Хельсинки информировал свое правительство, что финский министр иностранных дел В. Таннер выразил твердую надежду на получение военной помощи от западных стран, в частности посылку в Петсамо польских военных кораблей44. Грипенберг вел переговоры о том, чтобы находившимся в Англии судам польского военного флота "дали распоряжение начать военные действия против Петсамо и Мурманска"45.
Вечером 14 декабря французский посол в Англии поставил вопрос о совместных англо-французских действиях для поддержки Финляндии, предложив "связать на Севере силы Советского Союза"46. На следующий день премьер-министр Франции Э. Даладье принял финских представителей в Париже — посланника X. Холма и полковника А. Паасонена, заявив им о своей готовности "разорвать отношения с Советским Союзом, если англичане сделают то же самое"47. Премьер-министр Франции выразил, кроме того, готовность направить Финляндии 30 новых истребителей и предложить Швеции и Норвегии поддержать предоставление ей военной помощи48.
В последующие дни активность правительств Франции и Англии в этом направлении нарастала, причем ставился уже вопрос о вооруженном вмешательстве этих стран в советско-финляндскую войну. 19 декабря на заседании Высшего военного совета в Париже Даладье выступил с предложением направить в Финляндию англо-французские экспедиционные войска. Оно не вызвало особых возражений, но реализация его требовала подготовки. Участники заседания не могли не отдавать себе отчета в том, что кардинально такая акция изменила бы военно-политическую обстановку в Европе, превратив Скандинавию в театр мировой войны. К тому же западным державам пришлось бы вести одновременно боевые действия на двух фронтах: против Германии и против Советского Союза.
В состоянии ли были они решать эту задачу собственными силами? Ведь финские войска не могли долгое время выдержать натиска Красной Армии. А как бы отнеслись к их планам в Швеции и Норвегии? В данном случае считалось целесообразным "использовать взаимные симпатии народов Швеции, Норвегии и Финляндии как средство добиться от правительств этих стран согласия на ввод союзных войск"49. Имелась и другая точка зрения: "Мы больше выиграем, чем проиграем, от того, что Германия нападет на Норвегию и Швецию", — считал Черчилль50.
В Германии действительно разрабатывался план нанесения удара по Скандинавии, "если враг, как заявил Гитлер, будет готовиться распространить войну" на этот район51. По мнению Б. Лиддел Гарта, "Гитлер, несмотря на неразборчивость в средствах, предпочел бы оставить Норвегию нейтральной и не планировать вторжение в нее, однако, явные признаки готовящихся враждебных акций союзников в этом районе спровоцировали его на этот шаг"52. Сведения о намерении западных держав осуществить десантную операцию на севере Европы оперативно поступали в Берлин, в том числе от германского военно-морского атташе в Осло. Делался вывод, что "очень важно оккупировать Норвегию"53.
Подготовка "норвежской операции" была начата германским военным командованием в соответствии с распоряжением, отданным Гитлером 14 декабря. В этом его особенно убедили беседы с "фюрером" норвежских фашистов В. Квислингом, состоявшиеся 16 и 18 декабря54. В итоговом документе оперативного отдела штаба военно-морских сил Германии содержалось обоснование принятого решения. В нем говорилось, что, "исходя из общестратегических военных соображений, необходимо в принципе включить оккупацию Норвегии в наши оперативные планы"55.
Западные державы практически одновременно обдумывали свои планы оккупации ключевых районов Скандинавии. 20 декабря в Париже в развитие решений, принятых Высшим военным советом союзников, рассматривался вопрос о захвате Северной Швеции, что, по их расчетам, приведет к стремлению германской армии оказать противодействие и ускорит ход всей войны56. Но конкретно вопрос о направлении в Финляндию войск западных держав еще не был решен57.
О достигнутых решениях был поставлен в известность финский посланник в Париже X. Холма, который в свою очередь передал их в Хельсинки, вероятно, в искаженном виде. В телеграмме указывалось, что "Высший совет Франции и Англии единодушно решил направить в помощь Финляндии французские и английские войска, если Швеция и Норвегия примкнут к финляндской войне"58.
