Эксперименты по извращению вкусовой чувствительности считаются хрестоматийными. Учеными было проведено множество опытов, в которых появлялись вкусовые ощущения при отсутствии соответствующего раздражителя. Например, внушалось: «Вы едите соленое, кислое, горькое и т. д.». В это время предлагались противоположные по вкусу продукты.
Ван дер Вельден (1926) внушил загипнотизированному, что тот съел большое количество мнимого сахара, и вызвал у него сахарный диабет. Нильсену и Геерт-Юргенсену также удалось получить увеличение сахара в крови, когда они внушили загипнотизированному, что он пьет не воду, а густой раствор сахара. Сдвиг в противоположную сторону вызвал психиатр Юрий Александрович Поворинский (1895–1965), внушая: «Вы пьете дистиллированную воду!» В действительности был выпит концентрированный сахарный раствор. Результат оказался неожиданным: содержание сахара в крови не только не повысилось, но, наоборот, в первую треть опыта резко уменьшилось по сравнению с исходным (Поворинский, 1934).
Внушением можно освободить от действия алкоголя и, наоборот, вызвать его действие. Первым, кто внушением устранил реальное опьянение, был Крафт-Эбинг. Он дал Ирме выпить ликер, внушая, что это вода. К. И. Платонов совместно с психологами А. Н. Мацкевич (1931), М. С. Лебединским (1941) и Е. Н. Козис (1951) развил эти опыты. Пяти испытуемым было внушено: «После пробуждения выпьете минеральную воду». Фактически они выпили 200 мл крепкого 20-градусного портвейна. Никаких внешних признаков опьянения, возникавших у них ранее после принятия алкоголя, не отмечалось. Это подтверждалось исследованием вегетативных реакций и поведением испытуемых.
Профессор А. И. Сумбаев провел аналогичные опыты и при обследовании испытуемого не обнаружил признаков опьянения: пульс, давление, дыхание были в норме. При эксперименте обратного порядка (употреблено внутрь 200 мл 20-градусного портвейна, фактически было выпито такое же количество чистой воды) обследование указывало на изменения, соответствующие алкогольному опьянению. При этом внешнее поведение исследуемых, их вегетативные реакции, данные экспериментально-психологического обследования указывали на изменения, соответствующие таковым при реальном воздействии алкоголя, вплоть до электрокардиографической картины (Сумбаев, 1946). Но это не предел. Так, А. О. Долин купировал действие токсичных доз морфина (Долин, 1948).
С. Фогель и А. Гоффер описывают случай, когда внушением удавалось снизить токсические явления, вызванные приемом препарата ЛСД-25. Спустя три недели эти авторы полностью воспроизвели синдром интоксикации данным препаратом с последующим его устранением тем же путем (Fogel, Hoffer, 1962, p. 11–16).
Врачи Маркус и Сальгрен в стокгольмской нервной клинике внушением ослабили влияние на вегетативную нервную систему адреналина, атропина, пилокарпина, а также им удалось снизить воздействие инсулина на содержание сахара в крови больного диабетом. Это произошло путем внушения, что впрыскивается вода, в то время как фактически имела место инъекция одного из перечисленных веществ (Marcus, Sahlgreen, 1923).
Ленинградский психоневролог Т. А Гейер сообщает об экспериментах, в которых сомнамбул вместо слабительного получал опий или вместо средства, вызывающего запор, — касторовое масло. В результате наступало не закономерное медикаментозное, а именно суггестивное действие.
Московские ученые 2-го Мединститута под руководством профессора Д. И. Шатенштейна изучали влияние внушения на органы слуха. Испытуемому было внушено, что с включением света или при звуке упавшей спички он услышит очень сильный звук — пушечный выстрел. Проверка показала, что после «выстрела» чувствительность слуха снизилась очень резко — в среднем от 8 до 20 децибел, то есть произошло оглушение, контузия (Шатенштейн, 1935). Другой опыт является еще более демонстративным. В бодрствующем состоянии внушалось: «Заснете при сильном стуке молотком по железу!» Этого было достаточно, чтобы почти одновременно с ударом молотка возник сон. Запись на барабане кимографа отметила уплощенное поверхностное дыхание (там же). Известный психиатр В. В. Срезневский утверждает, что при внушенной глухоте даже выстрел из револьвера у самого уха сомнамбулы не вызывает дыхательной реакции (Срезневский, 1926).
Перечисленные эксперименты показывают, что в гипносомнамбулизме можно внушить противоположное действительности и вызвать реакцию, которая прямо противоположна действительному раздражению. Последнее говорит о том, что находящиеся в гипносомнамбулизме поддаются влиянию слов больше, чем воздействию реальной среды. Иначе говоря, сомнамбулическое состояние устанавливает прямую связь между словами оператора и программирующим блоком мозга ж, соответственно, теми функциями, которыми он управляет.
Эти выводы вполне согласуются с исследованиями А. О. Долина, который показал, что благодаря мощной регуляторной деятельности коры больших полушарий могут значительно изменяться интенсивность и характер реакций организма на многие токсические и патогенные вещества (опыты Гейера) (Долин, 1934).
В этой связи следует вспомнить об опытах М. Н. Ерофеевой, поставленных в лаборатории И. П. Павлова. В этих опытах болевое раздражение, вызываемое электрическим током, она сделала условным сигналом пищевой реакции.
Постсомнамбулические внушения
Ключ к тайнам душевной жизни лежит в психологии бессознательной психики.
Фрейд
Карл Александр Фердинанд Клуге (1782–1844), профессор Императорской прусской медико-хирургической академии, в своем исследовании животного магнетизма, изданном в Вене в 1815 году, описывает один из первых опытов с отсроченным внушением, проделанных магнетизером Монилессо[126]. Суть одного из них в том, что Монилессо внушил молодой девушке мысль прийти в дом, в который она ни за что не хотела идти в бодрствующем состоянии. Сам Монилессо издал описание этого опыта в 1789 году под названием «Neurolog. Centralbl». У бременского врача Адольфа Фердинанда Веингольда тоже есть подобное наблюдение (Wemgold, 1805, s. 124).
С трудом верили, что женщина могла забыть содержание внушения и через неделю пришла в указанное место в назначенный час, не зная истинной причиной своего визита. Многие ученые выражали сомнение в возможности такого опыта, хотя еще в 1823 году Бертран считал его банальным. Александр Бертран, о котором в свое время расскажем, лучше своих современников понимал роль постсомнамбулического внушения. Одним из первых он описал любопытный опыт: внушил загипнотизированному прийти в назначенный день и час в Политехническую школу, где он преподавал. «Чтобы он выполнил это внушение, — говорит Бертран, — вовсе не нужно об этом напоминать, когда он проснется. В назначенное время, независимо от него, явится желание сделать то, что ему внушили, причем субъект не сможет дать себе отчет, что именно толкает его действовать в этом направлении» (Bertrand, 1823, р. 199).
Сходную мысль высказал Делёз: «Магнетизер может внушить находящемуся в сомнамбулизме субъекту какую-нибудь идею или действие, которое он должен выполнить наяву, сам не зная почему. Магнетизер может внушить сомнамбуле: „Вы вернетесь домой в таком-то часу; сегодня вечером не пойдете в театр; без сопротивления выпьете такое-то лекарство и т. п.“. Сомнамбула почувствует склонность сделать все, что ей было предписано, не подозревая, что это лишь внушение» (Deleuze, 1825, р. 118).
Впоследствии внушение с отложенным сроком исполнения было названо постсомнамбулическим. Дальнейшие опыты с этим типом внушения подтвердили, что действия могут быть выполнены под влиянием представлений, неизвестных испытуемому. Иначе говоря, причина выполнения постсомнамбулического внушения лежит вне поля контролируемой части сознания, что объясняет отсутствие воспоминаний у сомнамбулы. Магнетизер Альфонс Тэста так восхитился возможностью постсомнамбулического внушения, что предлагал таким образом «регулировать физическую и моральную жизнь усыпляемого субъекта и способствовать его моральному усовершенствованию» (Teste, 1845, р. 431).
Сцена гипнотизации.
Высокий авторитет Ш. Рише как ученого окончательно убедил исследователей в реальности постсомнамбулического внушения. И с тех пор, как он об этом написал в статье «Провоцированный сомнамбулизм», опубликованной в № 11 журнала «Анатомия и нормальная физиология и патологии человеческой души» (1875 г.), научный мир признал его реальность. Целая плеяда замечательных ученых приступила к изучению этого рода внушений и «открыла» один за другим все факты, уже известные прежним магнетизерам.
В июле 1889 года Фрейд отправился в Нанси, где наблюдал опыты Бернгейма с постсомнамбулическим внушением. Эти опыты произвели на него глубокое впечатление.
