видела их глаза. Я видела в них горе и опустошенность. Да, ты герой. Итак, еще раз: что мы собираемся делать?
Он посмотрел на меня, и его глаза наполнились теплотой и нежностью.
– Дилан работает над этим. Он пытается определить местонахождение мерзавца, которого мы отслеживаем, который, как мы знаем, устроил Джошу подставу. Его зовут Габриэль Бакос. Проблема в том, что он редко сидит на одном месте, и его трудно выследить. Как только мы сможем найти, где он прячется, мы нагрянем к нему и заставим его заговорить.
Он устало выдохнул.
– Звучит опасно.
– Речь идет о жизни человека. О жизни моего друга. О том, кто не только не убивал женщину, но и спас сотни других.
Я вздохнула и на миг прикрыла глаза.
– Я знаю. Хорошо, что еще? Расскажи мне все.
– У нас есть Дилан. Сейчас это просто игра на ожидание. Гребаная игра на ожидание, которая у всех просто в печенках сидит.
Я какое-то время задумчиво смотрела на него.
– Я могу продлить изучение дела, чтобы у вас было больше времени, – предложила я.
Он в упор посмотрел на меня.
– Было бы неплохо, – тихо сказал он. – Я бы никогда не попросил тебя, если бы не знал наверняка…
– Я знаю. Никто не станет задавать вопросов. В прокуратуре это обычная вещь.
– Это не скажется на твоей карьере? На твоей репутации? – спросил он.
Я покачала головой.
– Нет. Нет, если сроки будут в пределах разумного.
Он кивнул. Я глубоко вздохнула и снова откинулась на спинку дивана, пытаясь разгадать в своей голове загадку, используя все имеющиеся у меня улики против невиновного человека. Черт! Черт! Черт!
– Не проще ли обратиться в полицию? – спросила я. – Там наверняка смогут собрать какие-то улики… где-нибудь, или допросить этого Бакоса, или что-то в этом роде.
Я нахмурилась, обдумывая свои слова.
– Нет. Во-первых, если мы с нашей историей обратимся в полицию и расскажем все, чем мы занимались, всем нам грозит арест, и тогда Джошу действительно крышка. Кроме того, полиция ограничена в своих действиях ордерами на обыск и другой волокитой. Более того, у нас есть дорогостоящие технологии, которых нет у полиции, и даже нам трудно его выследить. Даже если мы отследим его местонахождение и сообщим его полиции, к тому времени, когда копы туда нагрянут, Бакос уже смотается оттуда и уничтожит все улики. Нет, сначала нужно его поймать. Мы не можем работать в правовом поле, если хотим добиться успеха.
Я закусила губу и задумалась над его словами. Я лучше, чем большинство людей, знала, как работает правовая система, и, к сожалению, он был прав. Полиция не станет поощрять самозваных активистов, даже если те делают благое дело.
– Я думал об этом уже тысячу раз, – сказал Карсон. – Пока нет решения. Нам просто нужно ждать.
Я вздохнула. Он как будто прочел мои мысли.
– Но как нам это сделать? Почему ты сейчас не расхаживаешь взад-вперед? – простонала я.
– Потому что, если я это сделаю, я сойду с ума. Я должен верить, что, работая вместе, мы что-нибудь придумаем. Я не рассматриваю альтернативных вариантов. Пока у меня нет причин не быть оптимистом, я выбираю оптимизм.
Я тяжело вздохнула, мои плечи поникли. Я все еще сомневалась, смогу ли помочь.
– Иди прими душ, Лютик, а потом мы сгоняем за продуктами. Вчера я купил лишь самое необходимое.
Я вздохнула, однако встала, намереваясь последовать его совету. Я была на полпути из комнаты, как вдруг повернулась и пошла обратно к Карсону. На этот раз я села напротив него, и когда он повернулся ко мне, прошептала:
– Все те годы я знала, знала, кто ты такой. Спасибо, что подтвердил мою правоту.
Затем я встала и отправилась в душ.
Карсон
Я сидел на диване и слушал. Наконец зашумела вода, я невольно улыбнулся. Мой Лютик… она неподражаема. Разве я когда-нибудь сомневался в этом? Нет. Вот почему все эти годы я хотел ее вернуть, хотел так отчаянно, что от боли сводило кости.
Грейс, похоже, была потрясена моим рассказом, но она все поняла еще до того, как я его закончил. И она гордилась мной. Я видел, как эта гордость сияла в ее глазах, и это меня растрогало. Я изменил свою жизнь для себя, но она была катализатором, и я никогда не стал бы этого отрицать. То, что она мной гордилась, значило все.
Я отнес посуду на кухню и поставил в посудомоечную машину, немного поворошил угли в камине и снова сел на диван. К тому моменту, когда Грейс – полностью одетая, с распущенными волосами – вышла из ванной, мной овладела приятная расслабленность. Я чувствовал себя довольным и чертовски счастливым. Теперь между нами не было секретов. Мы были командой, она была со мной, и, несмотря на мое щекотливое положение, внезапно я ощутил, как внутри меня поселилась глубокая безмятежность. Что-то нахлынуло на меня, что-то такое, чему у меня не находилось даже названия. Скажем так, ощущение того, что последний фрагмент головоломки неким образом встал на свое место.
Она подошла ко мне и, оседлав, обняла меня и просто прижала к себе. Она сидела так несколько минут, а я вдыхал ее свежий, чистый, аромат. Она слегка откинулась назад и, чуть нахмурившись, посмотрела на меня.
– Грейс, – сказал я, – тебе нужно попытаться и отключить мозг на пару дней, пока мы здесь. Я знаю, что только что вывалил на тебя чертову кучу информации. Но я говорю тебе: ты свихнешься, если будешь постоянно об этом думать, пока мы ничего не можем сделать. Поверь мне, мы учли все, что могли, и у нас больше информации, чем сейчас у тебя, об игроках в этой ситуации.
Она посмотрела через мое плечо и закусила губу. Помолчав, она глубоко вздохнула и прошептала:
– Хорошо, я попробую.
Я в упор посмотрел на нее.
– Ладно. Я вышел раньше, пока ты спала, и кое-что тебе купил.
– Что? – спросила она, чуть нахмурившись. Я встал, подошел к двери и взял стоявшую там сумку.
– Сегодня утром я искал твой пропавший ботинок, но нигде не нашел. Снега выпало столько, что он где-то глубоко под его слоем. Поэтому я купил тебе новые ботинки, водонепроницаемую куртку, перчатки и шапку. Я понимаю, что мое чувство стиля оставляет желать лучшего, но они сделают свое дело.
Я вручил ей сумку. Она взяла ее и с минуту копалась внутри, изучая содержимое.
– А в общем-то неплохо, – она улыбнулась.
– Хорошо. Одевайся, и мы пойдем. Чтобы узнать твой размер, я посмотрел на твой единственный ботинок,
