Глаза ее стали круглыми от изумления.
— Неужели вы знали о намерениях Чарлза? — Монкрифф издал резкий насмешливый звук.
— Конечно, знал! Я ведь сам послал его к вам. Как еще я мог убедиться, что вы не собираетесь выполнять договор, заключенный со мной вашим мужем?
Это просто абсурд. Она смотрела на человека, стоящего перед ней с таким видом, будто это совершенно естественно — послать своего сына изнасиловать женщину. Даже от него она не ожидала такого!
Монкрифф злобно усмехнулся.
— Слушайте, девушка. Чарлз не был умным человеком, но и жестоким он тоже не был. Со временем, с моей помощью, он научился бы обращаться с вами нежно.
Она закрыла глаза, попробовала отгородиться от звука его голоса, но он внезапно оказался у нее за спиной и положил руку ей на грудь.
— А теперь я буду с вами нежным или бешеным — как вы пожелаете. Вы будете довольны, — пробормотал он и поцеловал ее в шею.
— Я лучше умру, чем покорюсь вам, — простонала она, содрогнувшись от отвращения.
Вдруг Монкрифф толкнул ее. Она неловко упала, ударившись головой о каменную стену.
— Прежде чем вы захотите еще раз заговорить со мной в таком тоне, подумайте хорошенько, — прошипел он и пошел прочь. Сапоги его резко стучали по каменному полу. — Я еще вернусь, Керри Маккиннон. — Сапоги остановились. — Пожалуй, нужно будет как-нибудь продемонстрировать вам, каков я в постели, а? — Он засмеялся, а сапоги снова застучали по плитам пола.
Дверь открылась и закрылась, и ключ заскрежетал в старой замочной скважине. Только тогда Керри поднялась с пола и на дрожащих ногах поплелась к маленькому окошку глотнуть воздуха.
Артур.
Где же ты?
Два дня она провела в нервном ожидании, что Монкрифф снова заявится к ней. Миссис Мьюир, наконец, принесла еду — прошло больше суток со дня его посещения. Прошел еще целый день, когда эта особа вновь появилась, на сей раз с миской того, что иначе как размазней назвать было нельзя. Монкрифф явно решил морить ее голодом, пока она не покорится.
Миссис Мьюир оставила миску на маленьком столике и пошла к двери. Вдруг остановилась и бросила через плечо:
— Твой адвокат приехал. — Сердце у Керри замерло.
— Мой адвокат?
Но больше миссис Мьюир ничего не сказала. Она молча вышла, заперев ее на ключ. Керри вскочила с матраса. Ее адвокат? Что бы это значило? Неужели приехал мировой судья? Она подбежала к двери и прижалась к ней щекой. Неужели суд над ней уже начался? Неужели жизнь ее подходит к концу? Эта мысль так испугала ее, что Керри забарабанила в дверь, призывая миссис Мьюир во всю силу своих легких, но ей никто не ответил. Когда Керри больше уже не могла вопить, она прижалась спиной к двери из толстых дубовых досок, сползла по ней, как тряпичная кукла, и распласталась на полу.
Это конец.
Рыдания сотрясли ее тело, и она спрятала лицо в коленях. Ей всего-то двадцать восемь лет! Она не хочет умирать — ей надо еще столько всякого сделать, столько всякого она не успела закончить! И у нее никогда не было детей…
Тяжесть сожалений придавила ее к полу, грозя погрести под собой. Необыкновенным усилием воли она заставила себя перестать плакать и подняла голову.
— Тут уж ничего не поделаешь, Керри Маккиннон, — пробормотала она и громко фыркнула. — Молись, чтобы правда восторжествовала, — но ведь ты лишила человека жизни! И если они решат, что взамен нужно отнять жизнь у тебя, тогда ты предстанешь перед Творцом, не теряя достоинства, это уж точно!
Она почувствовала, что от голода у нее закружилась голова, и подошла к столику посмотреть на то, что лежало в миске. Зачем вообще что-то есть, если скоро придется умереть?
Когда сзади нее распахнулась дверь, она повернулась с равнодушным видом, думая, что снова увидит старуху, но внезапно сердце у нее упало, отяжелев от избытка чувств.
Артур?
Нет, это только ее воображение! Призрак! Она снова посмотрела на размазню — придется заставить себя поесть, раз уж у нее начались галлюцинации; а в следующие часы или дни ей понадобится вся ее сообразительность…
— Керри…
При звуке его голоса, таком неожиданном, таком дорогом, она упала на колени. Упала неловко, уронив при этом стол, за который схватилась обеими руками. Это не призрак, это он, ее Артур.
— Артур, — всхлипнула она и почувствовала, как ее поднимают на ноги и сильные руки надежно держат ее, не давая упасть. Она спрятала лицо у него на плече, вдыхая родной запах.
— Керри, Господи, как же я соскучился! И снова слезы заструились из ее глаз — Керри плакала от радости, омывая слезами его фрак.
— Не плачьте, дорогая моя, не нужно больше плакать. Мы заберем вас из этого… места.
— Как вы меня нашли? — спросила она, давясь слезами.
— Это было нелегко. Я отыскал Томаса — он сказал мне, что вы где-то неподалеку…
— Как Томас, с ним все в порядке?
— Все хорошо, учитывая сложившиеся обстоятельства, — успокоил он ее.
— Артур… ах, Артур, я не могу поверить, что вы здесь! Он прижался щекой к ее волосам.
— Конечно, я пришел! Я не могу существовать без вас, Керри!
Эти слова обвились вокруг ее сердца, вселяя надежду. Она подняла голову, заглянула в его карие глаза, увидела в них слезы и опустошение, рожденное тоской, и сердце ее рванулось к нему.
— Пожалуйста, простите меня! Простите! Я так жалею о том, что сделала. Я подумала…
— Это не имеет значения, — прервал он ее и поцеловал в щеку.
— Мне хочется вернуть все обратно и все сделать иначе…
— Нет, этого я не хочу, любовь моя. Я не хочу, чтобы вы что-то меняли. Я собираюсь остаться здесь, с вами.
Она пришла в замешательство и, прищурившись, посмотрела на него. Не может же он иметь в виду…
— Вы имеете в виду — до суда?
— Я имею в виду — навсегда, Керри. Я остаюсь здесь, с вами, в Гленбейдене.
В Гленбейдене. Когда-то она мечтала о том, что они будут жить там вместе, о детях…
— Но… но ведь Гленбейдена больше нет!
— Сейчас, возможно, и нет, но это вы оставьте мне. Когда я вызволю вас отсюда, я отвезу вас в Гленбейден. А потом найду священника, который нас обвенчает.
— Обвенчает? — Ее руки медленно соскользнули с его шеи, но он успел их удержать.
— Ах, нет, Керри, вы не откажете мне еще раз.
— Нет, — покачала она головой. — Вы не понимаете…
— Я понимаю, что все различия между нами существуют только в Лондоне, а не здесь. Я люблю вас, Керри Маккиннон. Я люблю вас так сильно, что без вас Лондон для меня ничто — а я ничто без вас. И теперь мне хотелось бы получить от вас ответ, Керри. Вы меня любите?
— Больше, чем свою душу. Больше, чем свою жизнь! Но… — Она устремила взгляд на элегантный узел, которым был завязан его шейный платок. — Артур, ведь меня повесят за то, что я сделала.
