И тогда Хьюберт вновь задумал ее убить. Она заметила это сразу и затаилась, стараясь вычислить, что у него на уме. Когда она была в ванной, он крался в ее комнату, делал там что-то и бесшумно удалялся.
Вскоре тетушка выяснила, в чем дело. Он ослаблял винты на задней панели телевизора. Он действовал осторожно, день за днем. Ясно было, что объектом его внимания стали четыре верхних винта и три нижних. Она ничего ему не говорила. А он вел себя совершенно как обычно — сидел около нее, слушал, когда она читала вслух, смешил ее... А потом, когда она катила в ванную комнату в инвалидном кресле, невероятно тяжелом и потому ненавистном, он пробирался в комнату (она останавливалась на полпути и исподтишка наблюдала) и чуть-чуть ослаблял винты.
Одного ее слова было бы достаточно, чтобы он прекратил, но ей было интересно наблюдать. Тайная работа продолжалась пять дней, а на шестой день, когда Хьюберт ушел на работу, тетушка устроилась перед телевизором, как она делала каждое утро, и обнаружила, что телевизор сломался. При помощи веревки с латунной ручкой она добралась до столика с колесами, на котором стоял телевизор, и развернула его. Вытащив три открученных винта, она отогнула заднюю панель и заглянула внутрь. Внутри не было нескольких ламп.
Тетушка легла на спину и задумалась. Что это? Заботливый племянник старается ограничить неуемный интерес тетушки к внешнему миру? Или это мелкая мальчишеская пакость? Нет, она-то знала своего Хьюберта. Даже он не так глуп, чтобы проделывать подобные штуки из чистого озорства. Что ж, он заплатит за это! Годы и годы придется ему расплачиваться. Нет, что-то он задумал, вот только ловкости ему как всегда не хватило. Но все-таки с ним нужно держать ухо востро.
— Хьюберт, — сказала она ему вечером, призвав его к себе (за свой стол она его не допускала), — у меня барахлит телевизор.
Он не стал разыгрывать удивление, он вообще не стал ничего разыгрывать, только ответил заранее заготовленной фразой:
— Хорошо, я отнесу его вниз, и завтра его отремонтируют.
Все это было сказано ровным, невыразительным голосом. А потом он сел там, где ему было указано. Тетушка побеседовала с ним, почитала ему. Но что-то в этот вечер было не как всегда. Он чувствовал, что по крайней мере половину времени она помнит о его присутствии.
Наутро он, кряхтя, оттащил вниз телевизор, а во второй половине дня вновь объявился в тетушкиных покоях в обществе незнакомого мулата. Они внесли в комнату телевизор, большой серый телевизор с широким экраном, современной модели.
— Это что за чудовище? — вскричала тетка.
— Тот телевизор безнадежно испорчен, — заявил Хьюберт. — Так мне сказал этот человек. Так что я купил новый.
— Но это же кошмар!
— Я уже купил его, — веско произнес Хьюберт. Тетушка фыркнула, но затем объяснила племяннику, как подключить провод и как включить штепсель в розетку. К новому телевизору прилагался очень удобный пульт дистанционного управления, позволявший не только регулировать громкость звука, но и переключать программы. Когда телевизор заработал, старуха несколько успокоилась. Но, ради всего святого, что означает эта странная игра?
Она все поняла на следующий день, когда явилась миссис Карстерс со своим вечным артритом и с очередной порцией почты. Поблагодарив служанку, хозяйка принялась разбирать рекламные проспекты, счета и журналы, и среди последних обнаружился один, которому следовало бы прийти раньше. Это был журнал для потребителей, из тех, что выдают оценки товарам, имеющимся на рынке. Старая дама никогда не пропускала ни одной печатной строчки; журнал был оплачен, так не выбрасывать же деньги на ветер!
Почему же этот журнал опоздал? И почему с конверта сорвана небольшая
полукруглая печать? Хьюберт? Неужели он взял журнал, держал его какое-то время у себя, а потом опустил в почтовый ящик, уходя на работу? Для чего?
Она принялась листать журнал. Мыло, усовершенствованные консервные ножи, настольные телевизоры, итальянские и французские автомобили... Настольный телевизор! Вот ключ к разгадке! Приобретая телевизор, он хотел познакомиться с мнением экспертов.
Вот нужная страница. Так, этот самый телевизор, даже картинка есть. Рекомендации? Самые отрицательные. Крайне, однозначно отрицательные. И цифровой код тот же самый — тетушка не поленилась убедиться в этом и подползла к телевизору, вцепившись сильной рукой в латунную ручку. Совпадают все двенадцать цифр. Эта модель, не будучи правильно заземленной, уже послужила причиной смерти одного мужчины и одного ребенка.
Некоторое время старая леди тупо переводила взгляд с журнальной страницы на телевизор и обратно, а потом вдруг радостно воскликнула, отшвырнув журнал подальше:
— О, так вот оно что!
Добрый мальчик Хьюберт долго лелеял ненависть в том дальнем уголке сердца, где полагалось бы быть сладкому кефиру. И вот до чего он додумался! Он знал, что между ней и телевизором существует незримая, но прочная связь, и вдруг в один прекрасный день — четыре месяца назад? или пять? — он услышал в новостях про опасную модель. Ох, как он, должно быть, носился со своей идеей! Сколько же прошло времени, прежде чем она у него оформилась? Долго, наверное, он напрягал мозги, пока не выдумал такое утонченное зверство: испортить ее старый телевизор и заявить, что починить его невозможно. Ох, малыш, ох, мой башковитый малыш, думала тетушка, постарался ты на славу.
В тот вечер впервые за долгие годы безжизненное лицо Хьюберта как бы осветилось, как будто под его кожей потекла свежая кровь. Тетушка была к нему добра. Несомненно, она измывалась над ним, но она была добра к нему.
Наутро, когда миссис Карстерс покинула комнату после обязательной уборки, тетушка Хьюберта порылась на своем верстаке и отыскала маленькую электрическую лампочку и два проводка около фута длиной. Она соединила проводки и проверила, действует ли лампочка. Потом, хихикая, несмотря на острую боль, которой всегда сопровождались физические усилия, она забралась в кресло-каталку, подъехала к углу комнаты и присоединила один конец провода к трубе батареи, а другой — к металлическому боку нового телевизора.
Ничего не произошло.
При помощи пульта дистанционного управления тетушка включила телевизор и опять соединила его с батареей.
Но лампа не загоралась. Телевизор был в порядке.
Бедный Хьюберт. Незадачливый Хьюберт.
Несколько секунд она, невзирая на боль, полулежала в своем кресле и тихо качала головой, исполненная жалости к племяннику. Выбрать телевизор, способный нести смерть, поставить его у ее кровати... И обсасывать в своем хилом мозгу одну-единственную жалкую мысль: "Может, она как-нибудь..."
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
