– Еще одна знаменитая драма на тему мести, с той лишь разницей, что это древняя пьеса с Земли. Принц Гамлет возвращается домой из университета… Кстати, а сколько лет этому капитану Форталону?
– Много, – хмыкнул Никки. – Двадцать.
– Ха, ну вот тебе и ответ. Никто от тебя и не ожидает, что ты станешь мстить, пока ты не достигнешь возраста, когда начнешь бриться. Так что у тебя еще есть несколько лет в запасе.
Катриона чуть было не завопила: «Лорд Форкосиган!» – но смолчала, заметив, что Никки расслабился. К чему это Майлз ведет? Ладно, посмотрим.
– Итак, в этой пьесе принц Гамлет возвращается домой на похороны своего отца и обнаруживает, что мать вышла замуж за дядю.
– Она вышла замуж за собственного брата? – вытаращил глаза Никки.
– Нет-нет! Это не столь пикантная пьеса. За другого дядю, брата отца.
– А-а! Ну, тогда нормально.
– Это ты так считаешь. А вот принцу Гамлету шепнули, что этот самый дядька пришил его старика. К несчастью, принц не знал, правду ему сказал информатор или нет. И поэтому последующие пять актов он бродит по окрестностям, пребывая в состоянии крайнего возбуждения, перебив попутно чуть ли не всех обитателей замка.
– Ну и глупо, – фыркнул Никки, успокаиваясь окончательно. – Взял бы и допросил их всех с суперпентоталом!
– Увы, суперпентотал еще тогда не изобрели. Иначе пьеса была бы куда короче.
– О! – Никки задумчиво посмотрел на Майлза. – А к вам можно применить суперпентотал? Лейтенант Формонкриф… сказал, что нет. И что это очень удачно. – Никки весьма точно воспроизвел интонацию Формонкрифа.
– Ко мне? Нет. У меня на суперпентотал неадекватная реакция, делающая его применение бессмысленным. Что было очень удобно на службе в СБ, но сейчас получается наоборот. По правде говоря, это чертовски не удобно. Но даже если бы суперпентотал и действовал, мне бы не позволили подвергнуться допросу в присутствии посторонних из-за некоторых засекреченных моментов. И даже только в твоем присутствии – по той же причине.
Никки немного помолчал и выпалил:
– Лейтенант Формонкриф назвал вас мутантишкой-лордом.
– Меня многие так называют. За глаза.
– Он не знает, что я тоже мутантишка. Как и мой па. Вы злитесь, когда вас так называют?
– Когда я был маленьким, меня это очень обижало. Теперь же это кажется несущественным. Теперь гены можно исправлять, и я не передам никаких болезней моим детям. – Он предусмотрительно отвернулся от Катрионы. – Если смогу когда-нибудь убедить какую-нибудь храбрую женщину выйти за меня замуж.
– Готов поспорить, лейтенант Формонкриф не захотел бы нас… не захотел бы маму, если бы знал, что я мутантик.
– В таком случае настоятельно рекомендую немедленно ему об этом сообщить, – с самой серьезной миной посоветовал Форкосиган.
И – о чудо! – эта реплика вызвала у Никки застенчивую улыбку.
В чем тут секрет? Тайны настолько жуткие, что о них и упоминать нельзя, мысли, настолько пугающие, что юные звонкие голоса замолкают, – и все это вдруг выплескивается наружу с грубоватым юмором. И жуткое сразу становится не таким уж жутким, и страх отступает, и каждый может говорить все что угодно. И невыносимое бремя делается чуть легче.
– Никки, – вернулся Майлз к основной теме разговора, – по причинам секретности, о которых я упоминал, я не могу рассказать тебе все.
– Ага, знаю. – Никки снова скукожился. – Это потому, что мне всего девять.
– Девять, девятнадцать, девяносто – не имеет значения. Тем не менее я считаю, что вполне можно рассказать тебе куда больше, чем ты знал до сих пор. И мне бы хотелось, чтобы ты поговорил с человеком, обладающим достаточной властью решать, какие подробности тебе можно сообщить. Он побывал в твоей шкуре, поскольку тоже потерял отца при трагических обстоятельствах, когда был еще совсем ребенком. Если ты захочешь, я договорюсь о встрече.
Кого это он имеет в виду? Кого-то из офицеров Имперской безопасности?
– Ладно… – медленно выговорил Никки.
– Отлично. – В глазах Майлза мелькнуло облегчение. – А пока что… Я полагаю, что эта клевета еще не раз до тебя дойдет. Может, от взрослого, а может, от кого-нибудь из твоих сверстников, подслушавших разговоры взрослых. По всей вероятности, она обрастет подробностями и добавлениями. Ты знаешь, как тебе реагировать в такой ситуации?
Никки скорчил грозную физиономию и двинул кулаком в воздух.
– Дать им в нос?
Катриона виновато поморщилась. Майлз заметил ее гримасу.
– Я бы ожидал от тебя более зрелой и разумной реакции, – благочестиво провозгласил он, кося одним глазом на Катриону. Черт бы его побрал, и зачем он только в такой момент смешит ее? Может, ему самому слишком давно не давали в нос? Когда она прыснула, Майлз удовлетворенно дернул уголком губ. – Я предложил бы просто сказать тому, кто перескажет эту сплетню, что это неправда, и отказаться дальше обсуждать эту тему, – более серьезно продолжил он. – А если будут настаивать, отправь их поговорить с твоей мамой или дедушкой и бабушкой Фортицами. Если и тогда не отстанут, приведи сам маму, дедушку или бабушку. Мне нет нужды говорить тебе, что вся эта история довольно грязная. И любой здравомыслящий взрослый не стал бы тебя в нее втягивать. Но, к сожалению, как показала практика, скорее всего тебя примутся осаждать нездравомыслящие взрослые.
– Как лейтенант Формонкриф, – медленно кивнул Никки.
– Мягко говоря.
Никки умолк, переваривая информацию. Майлз подождал немного и предложил отправиться на кухню, чтобы как следует подзаправиться и заодно посмотреть очередной кошачий выводок, по традиции обретавшийся во владениях матушки Кости. Подлинная суть этой стратегии проявилась, когда после еды матушка Кости увела Никки в дальний конец кухни, оставив Майлза с Катрионой наедине.
Катриона облокотилась на стол и смотрела, как возле плиты матушка Кости и совершенно очарованный Никки стоят на коленях у ящика, в котором копошатся пушистые пищащие комочки.
– Кто этот человек, с которым, вы считаете, нужно встретиться Никки? – тихонько спросила она Майлза.
– Позвольте мне сперва убедиться в его согласии и в том, что он может выделить на это время, – осторожно ответил Майлз. – Конечно, вы с Никки пойдете на эту встречу вместе.
– Я понимаю, но… Просто я подумала, что в присутствии незнакомцев Никки обычно смущается. Позаботьтесь, чтобы этот человек усвоил, что, если Никки изъясняется односложно, это вовсе не означает, что его не гложет отчаянное любопытство.
– Я позабочусь, чтобы он это понял.
– У него большой опыт общения с детьми?
– Боюсь, никакого, – скорбно улыбнулся Майлз. – Но, полагаю, он будет признателен за возможность попрактиковаться.
– Сомневаюсь – учитывая обстоятельства.
– Учитывая обстоятельства, боюсь, вы правы. Однако я доверяю его суждениям.
Мириады прочих невыясненных вопросов пришлось отложить до лучших времен, поскольку прискакал Никки с сообщением, что у всех маленьких котят голубые глазки. Полуисте– рическое состояние, в котором он пребывал, когда они приехали в особняк, прошло – кухня оказала благотворное воздействие: Никки наелся вкусностей, посмотрел на котят. Я правильно сделала, что приехала к Майлзу. Откуда Иллиан это знал?
Катриона терпеливо слушала восторженный лепет Никки, пока тот снова не побежал к котятам. Она встала:
– Нам пора идти. А то тетя Фортиц будет беспокоиться.
В торопливой записке Катриона написала, где они, но не написала почему. В тот момент она была слишком расстроена, чтобы вдаваться в подробности. Печально, что придется пересказывать всю эту грязь дяде с тетей, но они по крайней мере знают правду и наверняка разделят ее ярость.
– Пим отвезет вас, – мгновенно предложил Майлз.
На сей раз он не сделал ни малейшей попытки удержать ее.
Пообещав Катрионе связаться с ней, как только прояснит вопрос о встрече для Никки, Майлз сам проводил их до лимузина и смотрел им вслед, пока они не выехали за ворота.
