Читаем без скачивания Слеза дракона - Михаил Ерунов

– Прекрати! - раздался в его сознании голос Варрависа. – Что за упаднические настроения?! С такими скверными мыслями ты и в самом деле ничего не сможешь сделать! Что угодно, только не это! Я был согласен даже на то, чтобы помочь тебе возродить Лоди, но здесь просто не могу молчать! Ты превращаешься в слабого бесхребетного мальчишку, распускающего сопли от жалости к самому себе! Общение с этим Лоэнгремом явно не пошло тебе на пользу! Его возведенный в высшую степень идеализм оказался заразен, как бубонная чума! Подумайте, как благородно! Он, видите ли, не хочет осквернять своим присутствием светлое будущее! Все разом забудут о том, что такое насилие! А кто, скажи мне на милость, защитит Карелан, если в него вторгнется новый клан драконов?! Лоди уже один раз пытался, и ты сам знаешь, чем всё это для него закончилось. Получив же мою силу, он легко справится с любым захватчиком! Или ты думаешь, что он такой же эстетствующий чистоплюй, как и этот Лоэнгрем? Не захочет осквернять себя насилием? Нет, Нэвил, с нами он бился до последнего, и воспримет новые возможности для защиты своего мира с радостью! Ну а если нет, тогда уж лучше ты бери власть в свои руки! И не надо делать из меня чудовище. Лоэнгрем говорит, что насилие принесли на Карелан мы, драконы. Это и так, и не совсем так. Когда мы появились, ваш мир находился еще в стадии младенчества, потому и не смог оказать нам достойного сопротивления. Но насилие рано или поздно всё равно зародилось бы здесь и без нашего вмешательства. Такова уж суть всех разумных существ. Они борются не за добычу, а за власть над себе подобными, и ничто эту суть изменить не может. Поверь, я не возвожу напраслину на ваш мир. Карелан теперь дорог мне теперь ничуть не меньше, чем вам, но это правда!

– Прости, – смущенно извинился Нэвил. – Даже сам не знаю, что такое на меня нашло. Я просто не уверен в том, что справлюсь и смогу помочь Лоди.

– А зря. Волшебное озеро не солгало. Ты на правильном пути, но единственное, что тебе предстоит понять самому – это как достучаться до сознания безумного бога. Как раз в этом я ничем и не могу помочь тебе. Для меня Лоди точно такая же загадка, как и для тебя. Реши ее, и успех обязательно придёт к тебе. Но хочу предупредить, то, что говорил о безумном боге Лоэнгрем, не более, чем его собственное представление о нем. Лоди совсем не обязательно окажется таким же чистым и благородным, каким он его нарисовал.

20. Лоди.

Похоронив Ларса Болло, Пир Народов впервые собрался в своем обновлённом составе. В этом была насущная необходимость, поскольку ситуация в корне изменилась, и нужно было определить какие первоочередные задачи он теперь перед собой ставит.

– И так, начнем с главного, – открыл Совет Пира Мигель. – Нэвил уничтожил нашего основного противника, воздав предателю по заслугам, и теперь из наших главных конкурентов в борьбе за престол осталось только двое – Ульрих Магдиш и принц Витас. С одной стороны, эти враги кажутся гораздо мельче своего предшественника, но у каждого из них всё же есть свои козыри. У Витаса это видимая легитимность получения власти. В сознании населения империи он является единственным законным наследником престола, и убедить народ в обратном будет делом совсем не простым. Это лишний раз подтвердили события во дворце. Даже после обвинений в убийстве двух императоров, выдвинутых Нэвилом против Голоса Дракона, гвардия всё равно осталась верна Витасу, а жесткость, с которой Магдиш подавил расползание сплетен по Эрегону, вызвала лишь уважение к новой власти.

– Скорее страх перед Магдишем, чем уважение к Витасу, – поправил Линдл.

– Это почти одно и то же. Слабый правитель всегда обзаводится сильным фаворитом. Так было всегда, и ничего нового в нынешней ситуации нет. Для Магдиша принц является отличным прикрытием для того, чтобы подмять под себя всю реальную власть, и цепляться за неё он будет до последнего.

– Значит, уничтожив Магдиша, мы откроем путь к престолу для Нэвила? – спросил Фармиль.

– Здесь не всё так однозначно, – покачал головой Мигель. – Нэвил избрал другой путь, и нам остается только смириться с этим. Очевидно, он счел доводы, приведенные Лоэнгремом, убедительнее наших.

– Откуда у тебя такая информация? – поинтересовался Корнелиус Линдл.

– Я разговаривал с ним.

– С Лоэнгремом?

– Нет, с Нэвилом.

– Так ты видел его?

– Нет, – покачал головой Мигель. – Это была не совсем обычная беседа. Для того, чтобы связаться со мной, Нэвил воспользовался драконьей магией. Он просил меня на время оставить наши попытки расквитаться с Лоэнгремом, хотя бы до тех пор, пока окончательно не станет понятно удалась ли их затея с возрождением Лоди.

– Ты хочешь сказать, что наш мальчик оказался не настолько наивен и чист, как казалось, и запросто может пожертвовать тем, кто помог ему в достижении цели? – с интересом спросил Линдл.

– Лоэнгрем убийца, и он должен понести наказание за свои преступления, – сказал Фармиль. – Не вижу в действиях Нэвила ничего, что указывало бы на его непорядочность. А наивность в борьбе с вероломным врагом является только помехой. Меня беспокоит другое. Зная, на что способен Лоэнгрем, я вполне могу предположить, что он постарается избавиться от Нэвила, когда тот выполнит все его замыслы. На мой взгляд, сейчас наследник Авеля нуждается в нашей помощи ещё больше, чем прежде.

– В словах Фармиля есть здравый смысл, – согласился Мигель. – Нэвил не отрекся от нас, иначе просто не стал бы со мной разговаривать. Сейчас он стоит перед очень сложным выбором. С одной стороны, Лоэнгрем предлагает вполне реальный выход из запутанной ситуации со Слезой Дракона, а с другой он не может доверять ему полностью. Как ни крути, а Альвана и Эллеворд приходились Нэвилу родственниками.

– А доверять нам, убийцам своего отца, он мог безоговорочно? – с сомнением в голосе спросил Линдл. – Нэвил просто попал в безвыходное положение, и ему нужно было прибиться хоть к какому-то берегу. За ним по пятам следовала смерть, а мы предложили со своей стороны жизнь. Объявись Лоэнгрем чуть раньше нас, и он имел бы все шансы склонить наследника Авеля на свою сторону. Про существование Альваны и Эллеворда Нэвил просто не узнал бы.

– Однако случилось так, как случилось, и теперь нам предстоит принять какое-то решение о своих дальнейших действиях. Ларс перед смертью поручил мне довести дело с наследником Авеля до конца, так что я не могу ослушаться его последней воли. Мой путь однозначно лежит на остров Готланд. С другой стороны, мы не можем пустить на самотек ситуацию в Эрегоне. Корнелиус, я предлагаю тебе остаться здесь и следить за развитием событий. В твоё распоряжение передаю всю нашу агентуру в столице. Связь с ней будешь держать через Патрика, он лучше всех готов к этой работе. У тебя же, Фармиль, есть два варианта. Ты можешь отправиться вместе со мной или вернуться в Гюль-Арам. После событий в императорском дворце Магдиш вполне может обрушить свой гнев на твоих сородичей.

– Я отправлюсь с тобой, – после некоторого раздумья ответил Фармиль. – Надеюсь, что твои опасения относительно Гюль-Арама несколько преувеличены. Магдиш не рискнет обострять с ним отношения. Но если и рискнет, то получит жёсткий отпор. Я же обещал сестре позаботиться о Нэвиле, и намерен быть рядом с ним до окончательного разрешения ситуации со Слезой Дракона.

– Что же, решение вполне разумное, – согласился Линдл. – Связь будем поддерживать голубиной почтой. Есть, правда, ещё один нюанс, о котором я хотел бы вам напомнить. Нэвилу может угрожать опасность не только со стороны Лоэнгрема.

– Думаешь, Магдиш может быть тоже посвящен в тайну острова Готланд? – спросил Мигель.

– Все возможно, но я сейчас не об этом. Есть вероятность того, что Нэвила убьет сам Лоди.

– Даже после того, как он освободит его? – удивился Фармиль.

– Вот именно. Во-первых, не забывайте, что он безумен. Для него Нэвил сейчас – это воплощение всех ненавистных драконов вместе взятых, что само по себе уже опасно. Второе соображение может показаться вам не слишком этичным по отношению к богу, но оно тоже имеет право на существование. Боги всегда были выше людей. На них молились, их почитали. Между богами и смертными за долгие тысячелетия сложились отношения господина и слуги, и в этом нет ничего удивительного, если учесть разницу в силе и могуществе. Принять освобождение из рук смертного может показаться Лоди просто оскорбительным для собственного достоинства. Человек, равный по силе богу – это вызов, на который просто необходимо ответить. Чувство благодарности здесь уже отходит на второй план. Увы, но чужая сила порождает только зависть к ее обладателю. Терпеть рядом с собой такого конкурента для бога опасно.

– Но Нэвил не обладает силой бога, – возразил Фармиль. – У него есть только амулет, который заключает её в себе, и он согласен добровольно передать его Лоди.