Направив небольшой ручей в голову, я ощутил то, что чувствовал минутами ранее, а именно слабую боль.
«Тогда я потянул слишком много, вот и заболела головонька, из-за чего я встал». Что ж, это все конечно круто, но боль в голове на непонято какое усиление — это не есть хорошо.
Как мне убедиться, что усиление работает? Попытаться сложить пятизначные числа в уме? Триста пятьдесят тысяч в седьмой степени…
Как-то ответ не спешит меня обрадовать. Я усилил явно не интеллект. Эх, не быть мне умным, хоть я и так вроде не тупой.
«М? Что это?» Я понял, что происходит где-то на пятой секунде.
Именно тогда из туалета выходила Вампирша. Делала она это медленно, словно никуда не торопиться или же…
«Да определенно, не может же она ходить так медленно» замедление было маленьким, но результат заметен.
Неестественность всего происходящего. Как во время заключения договора с Вампиршой, правда тогда было ещё медленнее.
— Ххооззяя… — слушать можно, но такое быстро надоест. Точно, может теперь то я наконец-то пойму все слова что успевает выплюнуть из себя современный репер?
«Так, это неплохо, усилим себя ещё». Мир снова заиграл новыми красками, вот подул ветер, и все как во сне каком-то. Медленно развеивались черные волосы Вампирши, столь же замедленно в воздух отправлялись листья с местного дерева. Я даже начал замечать мелких жучков, которые летели немного выше моего роста.
Боль в голове усилилась, она мешала наслаждаться красотой застывшего мира. Чесалось не настолько чтобы я сразу кричал или останавливал все это дело. В мыслях промелькнуло «быстрее».
Как же в этом мире двигался я сам? Как и положено — со скоростью улитки. Но, если усилить тело? Маны на этот трюк уходит много, но мои запасы большие. Подумал после чего сделал. Ощущаю себя теперь в воде. Все тело напряжено и чешется, голова болит, и как с таким набором прикажете сражаться?
Ну, а раз пошли на все, то давайте уже ва-банк.
Голова загудела словно металлургический завод, а нет, это Вампирша мне что-то говорит, а я это слышу, как болгаркой по уху. Конечно, с таким замедлением я уже ничего не разберу.
Впрочем, это не главная проблема. Боль, звенящая боль, от которой мне незамедлительно захотелось избавиться. Это уже была не прихоть или желание, все, конец, мне так голову расплавит, если перестараюсь.
— …мне тут в голову пришла одна идея… Что случилось?
Обеспокоенная она принялась аккуратно осматривать мое тело, но не найдя никаких повреждений просто уставилась, не зная, что делать.
— Просто, ах, — как же хорошо. «Сделай человеку плохо, а потом верни как было, и он будет счастлив» вроде как так это цитируется? Ну, в сути своей я словно сам начал тянуть себя за щеку и когда та до невозможной боли натянулась, отпустил её. Да, ощущение похожи, только вот отходняк такой же болезненный. Щека же краснеет и ещё некоторое время болит? Вот и… хм, меня болит мозг, значит ли это что я стану умнее? Нет, он же не мышца, но было бы круто.
— Все, все, — отсидевшись минуток пять, боль прошла окончательно. — больше не болит.
— Что же вы такое вытворяете?
— Тебе знать не обязательно, — поглаживая её по голове ответ я.
«Ты этого не запомнишь, даже если я расскажу».
— У-у-у, так нечестно, — она надулась и вздернув нос отвернулась. Видимо она думает, что я ей не доверяю. — лучше бы вы гладили меня по другом месте.
Или нет, может она просто озабоченная мелкая девчушка, которой лишь разврат и пошлости подавай, но я-то знаю, что как дело доходит до них то бурное пламя сразу тушиться к огоньку от спички. Её стремление мне понравиться мне не нравиться. Она же себя заставляет быть такой, пытается казаться тем, кем не является…
— Ха-ха, — похлопав её по голове я отвлекся на фигуру что вышла из дома. Это была Мелкая и на нас она смотрела очень неодобрительным взглядом. Направилась к нам как автомобиль на тест-драйве, то есть без тормозов.
— Чего это она? — теперь две пары глаз смотрели на Мелкую, которая не сбавляя темпа, а даже наоборот лишь увеличила его практически побежала. Вот, остался метр, и она прыгнула.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я ускорил мозг до терпимой боли и рассматривал это действо ещё с пять секунд.
Она ревниво летела, в объятья любимого, что выбрал другую девочку.
Знаете, я этого не упоминал, поскольку это мне не мешало, но между Вампиршой и Мелкой шла война на подобии СССР и США с середины сороковых. В смысле что война была холодной и не мешала в отличии от той же Чики.
Это сложно передать словами, они словно разработали некий телепатический канал связи и именно по нему ругаются. На моих глазах Мелкая ещё ни разу открыто не противостояла Вампирше. Да, она в любом споре Чики и Вампира была на стороне подруги, но не более. Вот я и удивился, до замедления восприятия, от такого финта ушами. Неужели я её слишком мало сегодня погладил? Или она услышала то недовольство от Вампирчика и так же хочет, чтобы я не погладил в другом месте?
Не, я не могу, да я их целовал что в щеку что в губы, обеих, но дальше не шел. Боюсь, как бы на меня местные органы не вышли на охоту. Все время забываю, в письме надо будет спросить об этих органах у Поца, вдруг они все же есть, а на мне десятки жучков и лишь из-за перемотки времени они никак ко мне не успевают приехать.
В общем-то, расставив руки я поймал её, плавно отводя кинетическую энергию от разгона.
— Ну-ну, Мелкая, ты чего? — вот, теперь у меня между ног сидит мелкая и держит за левую руку, а справа Вампирша держит за правую.
«А Чика, как я понимаю сейчас в доме дрочит, да?»
— Так что? — я знаю, как сильно Мелкая не любит общаться, но на этот раз я выловлю правду из её тихого омута.
— Господин Герой… — притихла «тихая» особа. — Вы не должны…
— Не должен? Не должен что? Выражать свою любовь?
— И это вы называете «выраж…»
— Чшш! — саркастично хотела заметить Вампирша то, что поглаживание по голове — это никак не выражение чего-то, ощущаю, что она бы хотела бы добавить что-то типа: «А докажите, что любите меня с помощью поцелуя».
— Не… должны…
— Какая ты у меня маленькая собственница, — неужели холодная война перерастает в полноценную? — но я люблю вас всех, так что позволь герою проявить немного эгоизма.
И снова я укутался в них. Обняв обеих, мне захотелось продлить этот момент навеки.
— Ум, — тихонько, на ушко так, чтобы услышал только я на всем этом белом мире, поведала мне Мелкая.
Вампирша же застыла в непонимании, того, о чем мы тут вообще толкуем. Не поняла её антенна сигнала что ей посылают, вот и тупит.
Так, мало-помалу, но я отправил их двоих домой, собираться. Возможно сегодня я наконец закончу циклы повторов.
День подошёл к концу, и сейчас наступил вечер.
«Что-то не то».
С легким одноручником на перевес, я вышел к дому старейшины. Хилый, деревянный заборчик, который содержит в себе такой же маленький сад состоящий из нескольких деревьев и кустов. Не слишком богато, не слишком то и бедно. Так подумает даже человек из двадцать первого века.
Впрочем, некто стоял у входа во двор. Точнее висел и не просто висел. Сейчас сзади него появилась пятиконечная звезда, эффект от которой мне неясен. И подставляться под удар мне не хотелось.
— Придумал новое заклинание? — со смешком позвал его я. Пиньята молчал. — смилуюсь над тобой, сегодня опустим прелюдия и шутки о неебичечких похождениях твоей мамаши на разные сходки голых и некрасивых мужчин, но знаешь, что? — ноль реакции, он вообще меня слышит? — в каждой шутке есть доля истины.
Ни-че-го. На всякий случай ускорил свое восприятие, чем заставил голову болеть больше чем раньше. Усилив свое тело поднял с земли камень после чего швырнул его. Камень со свистом пролетел мимо него в нескольких сантиметрах от щеки. Пиньята даже не двинулась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Словами «Он явно что-то замышляет» я себе не помогу тут и так понятно, что он блинчики с шоколадом мне готовить не будет. А я был бы не против…
