к нему вернуться?
— Но я не собираюсь к нему возвращаться! Именно поэтому муж хотел меня запереть. Как пишут в романах, «я возвращаюсь к матери»!
— А ваша мать… не будет против?
— Она? Я делаю, что хочу! Она так меня любит… С отцом, разумеется, было бы труднее. Но он уже умер, значит, не сможет оплакивать крушение брака, которого он так желал.
— Вы меня удивляете. Вы бельгийка, а ваш муж австриец, как я полагаю?
— Вы верно полагаете.
— Война кончилась не так уж давно, а Бельгия слишком от нее пострадала…Баронесса попробовала филе камбалы и насмешливо улыбнулась.
— Вы, венецианец, женились на внучке госпожи фон Адлерштайн! Это куда хуже, как мне кажется. Мы, бельгийцы, пострадали в основном от немцев, а не от австрийцев. И потом, видите ли, войны всегда забываются. Мы встретили Эберхарда четыре года назад в Экс-ле-Бэне… Он и мой отец… Короче говоря: рыбак рыбака видит издалека. И потом, Эберхард — барон, а мой отец обожал титулы. Должна заметить, что в те времена Эберхард был в хорошей форме. Заполучив супругу по своему вкусу, он забыл об окружности своей талии и начал лакомиться тем, что было под рукой, то есть мной и шоколадом моего отца. Оказалось, к тому же, что он настоящий Отелло. Набирая вес, он становился все подозрительнее, начал за мной следить. Если вечером на балу я дважды танцевала с одним мужчиной, он буквально уволакивал меня домой, чтобы устроить там сцену. Мысль о том, что у меня есть любовник или любовники, стала для него идеей фикс. Но вы же сами все видели, не так ли?
Камбала вдруг показалась Альдо безвкусной. Он как будто снова услышал крик: «Вы больше не осмелитесь говорить, что у вас нет любовника! Я застал вас…» Морозини почувствовал, что по шее у него потек холодный пот. В тот момент, когда барон Вальдхаус выкрикивал эти слова, князь обнимал прекрасную Агату, которую он только что на глазах ее мужа втащил в вагон…
— Раз уж у нас такой откровенный разговор, баронесса, скажите мне: у вас в самом деле есть…
— Любовник? Нет! Я никогда не обманывала Эберхарда, хотя он это тысячу раз заслужил. Видимо, мне еще не встретилась какая-нибудь редкая птица, — проговорила она, расправляясь с фаршированной перепелкой с ловкостью женщины, с детства приученной к хорошим манерам.
— В этом случае, позвольте мне задать вам еще один вопрос: сейчас, пока мы с вами столь мило беседуем, не полагает ли барон Эберхард, что ваш счастливый избранник — это я?
— Я об этом размышляла, когда пудрила нос. И ответ на этот вопрос оказался ошеломляющим. Именно так он и думает!
Капли холодного пота превратились в ручеек, заструившийся по спине Морозини.
— Но мы же едва знакомы! И я так редко бываю в Вене, что у нас не было случая встретиться…
Обратив взор на потолок, госпожа Вальдхаус ненадолго задумалась.
— Верно, — сказала она. — Разумеется, муж вас никогда не видел. Впрочем, как и я… Только услышав вашу фамилию, я поняла, кто вы такой.
Морозини вздохнул с облегчением, но радость его была недолгой. Продолжая рассматривать потолок, баронесса продолжила с очаровательной улыбкой:
— А жаль…
— Что значит «жаль»?— Быть вашей любовницей лестно, не так ли? Женщина, совершающая безумства ради такого мужчины, как вы, имеет право на прощение и понимание…
— Меня бы это удивило! В любом случае, после моей женитьбы роли любовниц вычеркнуты из моего репертуара. У меня красавица жена, у нас трое детей, и я ее люблю!
— В это трудно поверить. Вы входите в число самых привлекательных мужчин Европы…
— Но такова реальность. Есть лишь княгиня Морозини и никаких внебрачных связей!
— И как давно вы женаты?
— Пять лет.
— А разве два или три года назад у вас не было проблем с русской графиней, которую вы якобы убили в приступе ревности? Таково было обвинение, не так ли? Об этом много писали в газетах.
Альдо разозлился. Этот очаровательный горшочек с медом начал его серьезно раздражать.
— Я и не предполагал, что разговоры об этом достигли Австрии…
— Насчет Австрии не знаю, я в то время была в Париже. Такая увлекательная история…
— Надеюсь, вы прочитали все заметки до конца. В этом случае вам известно, что я не только не убивал эту несчастную, но и сам подвергся смертельной опасности…
— Ах, нет! Окончания я не знала. Муж приехал за мной, и мы вместе отправились в Нью-Йорк… Расскажите же мне об этом!
Опершись локтем о стол, опустив подбородок на руку, баронесса с подбадривающей улыбкой смотрела на Альдо. Ужин подходил к концу. Уже подавали кофе. Морозини от него отказался — кстати, это не было такой уж большой жертвой, — посмотрел на часы и сделал знак метрдотелю, чтобы тот принес счет.
— В другой раз, баронесса, — вежливо ответил он. — Прошу у вас разрешения откланяться и оставляю вас пить кофе в одиночестве. У меня был изнурительный день, и я боюсь заснуть прямо за столиком. Это было бы непростительно!
На лице Агаты Вальдхаус появилось выражение обиженного ребенка, которого мама укладывает спать, отказавшись рассказать на ночь сказку. Она казалась такой расстроенной, что Альдо захотелось положить ей в рот палец за неимением пустышки… Он оплатил счет, встал и откланялся:
— Желаю вам спокойной ночи, баронесса!
— Вам… вам также! Мы увидимся завтра за первым завтраком? — с надеждой добавила она. — И вы мне расскажете продолжение истории?
Возвращаясь в свое купе, Альдо думал о том, что от этой трапезы ему придется отказаться и лишить себя одного из удовольствий международных путешествий по железной дороге, когда первый завтрак отличается особым разнообразием блюд. Он предупредил проводника, что покинет купе только по прибытии поезда на станцию. Князь обошелся без объяснений, а хороший служака Леопольд не стал ни о чем расспрашивать. Постель была уже разобрана, и Альдо вскоре лег, вспоминая о забавлявшей его беседе. Благодаря этой встрече его заботы на какое-то время отступили на второй план, но любопытство очаровательной женщины оказалось безграничным, а он ненавидел все, что хотя бы отдаленно напоминало допрос!
Морозини не забыл горячо поблагодарить Господа за то, что ревнивый муж, принявший его за любовника своей жены, не знал его фамилии…
Утром, как только поезд остановился, князь вылетел из купе — благо оно располагалось недалеко от двери, — спрыгнул на перрон и бегом направился к выходу с вокзала, чтобы сесть в такси.
Он впервые повел себя таким образом по отношению к женщине,
