Читаем без скачивания Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

За спиной Жака Ме’Линди и Гримм зорко рассматривали слоняющихся попрошаек, торговцев и всякий прочий сброд. Пассажиры, естественно, пялились на Ме’Линди. Две небольших группы по-боевому одетых молодчиков, судя по эмблемам — из разных банд, оценивающе приглядывались к троице Жака, то ли желая предложить свои услуги, то ли преследуя менее благородные цели. Одна группа была украшена вышитым на рукавах раззявленными пастями с зубами-кинжалами и татуировками на бритых черепах в виде ухмыляющихся губ на фоне обнаженного мозга. Другие, со значками в виде зеленых жаб, носили стальные ермолки, украшенные имитацией экскрементов. Или это были их собственные волосы, окрашенные и навощенные, пропущенные через отверстие в шапках.

В воздухе висело напряжение. Антураж был одновременно и гнетущим, и кричащим. Из стен с благочестивым лозунгами словно выпирали коричневые кишки.

Грязные колонны чем-то напоминали фаллосы. И дело было не в том, что Кефалов был более грязным и бедным городом, чем столица, а в том, что он абсолютно не был поврежден. И поэтому агрессия и порочность здесь бурлили и зрели, ожидая очищения.

Если мозг выпускал в небеса пар и дым, а грязь стекала с боков, то всё остальное копилось здесь, под давлением в сосуде, набитом людьми — огромный резервуар с разочарованиями, подавленностью и извращенной страстью.

— Вы же хотите получить столь прекрасный трофей, сэр инквизитор? Ой! Мои извинения, благородный торговец, — хохотнул Карнелиан.

Жак вгляделся в лицо на экране — в особенности в глаза — нет ли признаков присутствия демона. Нет, эти глаза казались разумными и не одержимыми. Может вся эта клоунада лишь притворство?

— И где же под городом? — спросил Жак.

— Да где угодно. В этом и суть зверя.

Жак попытался угадать:

— Я полагаю, что смерть стольких миллионов — психическая ударная волна — и вызвала к жизни эту новую нечисть, чем бы она там ни была?

— А ты понятливый, сэр Жак.

— Зачем ты всё это мне говоришь? И что ты хочешь сделать с этой гидрой? Ну?

— Ах, какой быстрый… Ты же у нас опытный сыщик! Или я должен еще везде для тебя таблички развесить и стрелочки нарисовать?

— Будь ты проклят, Карнелиан, что за игру ты ведешь?

— Зови меня Зефро! Пожалуйста! Давай, я расставлю для тебя несколько фигур на доске, а ты сам попытаешься разгадать правила? Попробуй навестить пятый подуровень района Кропотник этого прекрасного города.

Ме’Линди зашипела. Нерешительность молодчиков явно сейчас происходила только от взаимной неприязни и скоро должна была так или иначе разрешиться. Жак быстро прервал связь.

Обезображенные сифилисом мусорщики шныряли по грудам отходов, которые дождем лились в подулье с низкого стального неба города по желобам и через решетки.

Когда-то давно эта пластальная пещера с рядами мощных поддерживающих столбов казалась просторной, вместительной, гигантской. Сейчас же она осталась просторной только горизонтально, соединяясь с другими такими же пещерами множеством огромных арок в разделяющих стенах, стоящих друг от друга в паре километров. В некоторых местах кучи мусора почти достигали потолка. Слабое освещение давали фосфоресцентные лишайники, покрывающие пятнами перекрытия, и печи множества кланов переработчиков, которые активно переплавляли и экспортировали наверх переработанное сырьё, чем спасали своё жилое пространство от переполнения, как кишечник страдающего запором.

И все же обитатели этих глубин медленно, но верно сдавали свои позиции. С другой стороны, обменивая необработанные слитки на синтетическую еду, они могли размножаться достаточно быстро, чтобы не быть заживо похороненными в стружке, опилках и всяких обломках.

Как пчелиная матка, невольно дающая прибежище крошечным клещам, обитающим вокруг её жвал, Кефалов давал пристанище переработчикам и мусорщикам в своей нижней части. И они были полезны — даже, можно сказать, жизненно необходимы — для городской экономики.

Они были не из тех людей, что стали бы, или могли бы докладывать наверх, в администрацию, даже о чем-то особенно чудовищном. Как ограниченный кругозор и собственная ненормальность могли позволить им даже думать о чем-то в категориях отклонения от нормы даже значительно ненормальном?

Они бегали как крабы, зарывались как черви. Скатывали проволоку в шары как навозные жуки. Жак подозревал, что переработка и утилизация стали у них скорее инстинктивными. Что они знают об остальных частях города, не говоря уж об остальной планете или галактике? Столько же, сколько знают клещи на жвалах пчелы об остальных частях её тела или о гудящем улье.

— Каково, интересно, это? — спросил Жак. — Прожить свою жизнь здесь, внизу?

Ответ он, конечно же, знал. Блаженны невежды, прокляты те, кто слишком много знает.

— По крайней мере, здесь достаточно тепло, — заметил Гримм.

С мостков они обследовали пещеру, лежащую под городом. Светлячками мигали пылающие печи. Вооружившись биноклем, Жак рассматривал устья туннелей, почти скрытых мусором.

Из одного туннеля расходились гладкие ветвящиеся щупальца, пульсируя, словно огромные мышцы, вырезанные из тела левиафана.

Жака потрясла протяженность этих полупрозрачных, почти нематериальных форм. Они оплетали металлические насыпи, то погружаясь в них словно корни, то вновь выныривая на поверхность, подергиваясь и вяло пульсируя. Щупальца сворачивались и разворачивались, словно то существуя, а через миг — уже нет.

Но что же думают мусорщики об этом огромном осьминоге, вторгшемся в их владения? Люди-крабы спокойно бегали меж его щупалец.

А может быть: их щупалец? Жак не мог сказать, была ли гидра одна или их было множество, были ли они соединены или нет. И сколько их могло еще существовать, скрытых от глаз в туннельных комплексах.

Похоже, щупальцам были не интересны местные жители. Скорее гидра что-то выжидала. И в тоже время она сигналила о такой опасности, что психические чувства Жака били тревогу.

— Фу, какая гадость, — сказал Гримм, так же почувствовавший это. — Это похоже на те противные желеобразные нити яиц, застрявшие между твоих зубов — единственно, что эти яйца в действительности размером с гору! Это похоже на какую-то пуповину и только. Фу, фу.

— Может, посмотрим, как это отреагирует на лазер или плазму? — предложил Жак.

— О да, давайте порежем и поджарим его.

Ме’Линди шумно втянула затхлый, горячий, железистый воздух, словно норовистая лошадь.

Троица прошла по мосткам и спустилась по ржавой лестнице на кучи мусора. По ним они подобрались на расстояние пятидесяти метров к ближайшему щупальцу.

Жак прицелился из своего отделанного золоченой бронзой лазпистолета и выстрелил. Обжигающий свет вырвался из хромированного с насечками ствола ослепительной серебряной нитью. Полоса света прошла сквозь конечность гидры, разрезав её словно кусок сыра. Она резала и кромсала. Отсеченные части извивались. Казалось, что мерцающие куски то пропадали, то вновь появлялись в реальности. Хоть и изрубленное на куски, всё щупальце, извиваясь, ползло туда, где они стояли, словно всё еще было единым целым, слепленное некой клейкой силой с той стороны реальности.

— Плазма, — сказал себе Жак и сменил оружие. Передний кожух плазмагана был покрыт золочеными охранными рунами. Два вентиляционных отверстия в кожухе выглядели глазницами, из которых точно на выбранную цель смотрели два бордовых глаза, ибо единственный выброс раскаленной плазмы полностью разряжает конденсатор. Прежде чем аккумулятор позади кожуха вновь наполнит энергией проводники и изоляторы, пройдет несколько минут. Тем не менее, эта цель была большой и в неё трудно промахнуться.

Оружие дернулось в руке, выплюнув раскаленную энергию, испарившую ползущий, много раз порубленный, но по-прежнему не сдающийся отросток. Кипящая субстанция оросила ближайшие барханы, залакировав собой металлический пригорок. Лицо Жака окатило жаром. Горячий воздух пах горьким ароматом оплавленной стали. И еще он почувствовал… нетерпение.

Внезапно из-за кучи выскочил человек-Арлекин.

— Да, да, — кричал он, подпрыгивая и аплодируя. — Разнеси ее вдребезги!

Жак убрал разряженную плазму и вновь достал лазпистолет. «Блаженны невежды». Но только если они не инквизиторы!

— Ме’Линди…

— Да, Жак, я достану его тебе.

— Но только целым, — крикнул он ей вдогонку.

Она уже направлялась за Арлекином по мусорным кучам.

— Ну, или хотя бы более-менее невредимым!

В принципе, об этом можно было не беспокоиться.

6

И вновь буйство джунглей мелькает под стенами пластхрустальной трубы, сквозь которую несется поезд.

— Давайте повторим всё, что случилось, еще раз, — спокойно сказал Жак.