тем, что в действительности плохо знает язык, он в основном молчал. Но за время своего путешествия по скованным льдом рекам, по деревням, где ему приходилось работать ради жалких грошей, необходимых, чтобы двигаться дальше, он многому научился. Хотя люди явно принимали его либо за почти глухонемого, либо за не особо умного.
Но сейчас Даниэль добрался до Архангельска — своей первой цели на пути в горную страну Таран-гай. Понадобилась бы целая книга, чтобы рассказать о всех его впечатлениях, приключениях и опасностях, угрожавших его жизни на этом пути, поэтому давайте пока отставим это. Даже на то, чтобы выменять шведский солдатский мундир на обычную одежду, потребовалось время. Он сделал это в Финляндии, потому что появление его в шведской одежде в России вряд ли принесло бы ему большую популярность.
Как ему удавалось доставать себе пропитание по дороге — это другая история, да еще то, как он смог улизнуть от диких зверей и русских властей… Нет, оставим это!
Однако уроки русского, данные Венделем, во всяком случае стали той основой, которую Даниэль смог совершенствовать впоследствии. Поэтому он выучил язык необычайно быстро, и теперь, добравшись до Архангельска, мог отважиться спуститься в гавань в поисках работы. Кроме того, он надеялся, что сможет узнать, как двигаться дальше. В городе говорили на стольких языках и диалектах, что на него просто не обратили бы внимания, а кроме того, можно было немного подзаработать.
Только почти через неделю Даниэль встретил человека, который много лет ходил вдоль берегов Ледовитого океана. Даниэль рассказал ему, что хочет добраться до земли ненцев, если это вообще возможно.
Русский рассмеялся:
— Ненцы? Зачем они тебе? Кстати, мы зовем их «самоеды».
— Знаю, — кивнул Даниэль. — Я обещал передать привет, если окажусь в тех краях.
— Окажешься в тех краях? — расхохотался русский. — Там невозможно оказаться случайно. Это конец света!
— А ты там был?
— Нет, что ты, с ума сошел? Я был на полпути к Нарьян-Мару, их столице.
Название Нарьян-Мар упоминал Вендель. На пути домой?
— Туда можно добраться морем?
— Может, и можно, не знаю. В таком случае, это, должно быть, чертовски большой крюк.
— Крюк, говоришь? Тогда, наверное, есть более короткий путь?
— Да, к счастью. Но погоди до завтра, я поговорю кое с кем из тех, кого знаю. Тогда смогу рассказать тебе больше.
Даниэль поблагодарил его и на другой день узнал, что он должен плыть по реке Пинега в глубь страны до деревни с тем же названием. Там он должен оставить реку, потому что оттуда идет то, что можно назвать дорогой, к реке Мезень, текущей параллельно. Потом он вновь должен был плыть к океану, до деревни Мезень, а оттуда дорога идет прямо на восток до Сафонове, а дальше — до Усть-Цилмы. Тогда он оказался бы у реки Печора, а по ней смог бы добраться до Нарьян-Мара, лежащего в дельте реки.
Даниэль записал все это, но поостерегся показывать им то, что записал. Их бы явно удивили его латинские буквы…
На следующий день Даниэль отправился к своему хозяину и сказал, что ему надо отправляться дальше. После недолгих препирательств он получил то, что заработал. Даниэль запасся продовольствием и теплой одеждой, а также пистолетом с патронами для защиты от диких зверей и пустился в путь на восток, через огромную тундру, путешествие, казавшееся бесконечным.
Он добрался до Нарьян-Мара без каких-либо серьезных происшествий, и сейчас слышал другой язык, которому научил его Вендель; язык самоедов или ненцев.
Даниэль даже не представлял себе, что они такие маленькие! Он был более чем на голову выше самых рослых из них. А как дружелюбны они были! Улыбались от уха до уха, и когда услышали, как он неуклюже и беспомощно пытается говорить на их языке, то просто уже не знали, что еще для него сделать. Нарьян-Мар был не город, а небольшое поселение, так что слух о приезде Даниэля распространился быстро. Его разглядывали, им восхищались, и он уже мог получить представление о том, какой же сенсацией должен был быть Вендель Грип. Он — такой светловолосый и намного выше Даниэля, хотя тот тоже был не карлик.
После того, как он принял участие в различных праздничных застольях, основными блюдами которых были оленина и рыба, он наконец смог задать свой вопрос. Хуже всего было то, что он совсем не знал, как оно называлось, место, где был Вендель.
Он попытался объяснить. Он говорил о полуострове Ямал и об устье Оби — что Вендель пришел оттуда и что его провели в летнее стойбище ненцев на Карском море.
Они сидели, вопросительно глядя на него. Карское море — это они знали, так как оно было большое, но все названия были не их собственные, а русские.
Все стало немного проясняться, когда он упомянул Таран-гай. Все собравшиеся единодушно с ужасом вздохнули.
Только тогда он смог хоть на что-то опереться.
— Это летнее стойбище, о котором я говорю, находится к востоку от Таран-гай. В глубине бухты.
Об этом знали все. По большой яранге пробежало единогласное понимающее «ага». И они назвали ему имя этого места, которое ему раньше слышать не приходилось — либо Вендель его не знал, либо же, по его мнению, оно не было столь существенным, чтобы его упоминать. «Нор» — так называли они это место в бухте.
— Хорошо, а как мне попасть туда? — поинтересовался Даниэль. — Можно ли пройти через тундру?
Они содрогнулись.
— Нет, нет, ты не можешь идти по суше, — заговорили они, перебивая друг друга. — Понимаешь, Таран-гай… Дойти туда совершенно невозможно, нет.
— Ты должен отправиться по морю, — сказал один из мужчин. — Хотя этот путь долгий и не вполне безопасный, это — единственная возможность.
— Тогда мне понадобится лодка.
Они рассмеялись:
— Ты не можешь плыть туда в одиночку!
И они начали что-то обсуждать между собой, так быстро, что Даниэль со своими жалкими познаниями в языке не мог поспевать за тем, что они говорили.
В конце концов один из маленьких широкоскулых мужчин повернулся к нему и сказал:
— Я и Ису поедем с тобой. Мы бывали там раньше.
Кто был Ису, понять было не сложно. Он стоял рядом и сиял от счастья, гордый, как петух.
— Спасибо, очень любезно с вашей стороны.
Но тут Ису сказал нечто, что заставило его подскочить.
— Мы были там на ежегодных соревнованиях. Там был один белый человек, который их и возобновил. Это было много, много лет назад.
— Высокий? Со светлыми волосами?
— Да, верно. Хороший человек.
— Это был четвероюродный брат моего
