Он повернулся указывая рукой на приближающихся всадников.
Впереди, на белом арабском скакуне в сияющей кольчуги, ехала Юлдуз. Ее окружала дворцовая стража возглавляемая Андреем. Замыкал процессию пыхтящий с непривычки от дальней дороги, Али-Ан-Хар на невзрачном сером муле.
Толпа притихла, пропуская всадников к помосту.
– Они еще не верят, – сказал стоящий рядом с предводителем восстания, Дмитрий, – но я знаю, как их убедить.
Он спустился с помоста, подошел к сползшему на землю с мула, главному евнуху и подталкивая в спину повел на трибуну. Спотыкаясь, Али-Ан-Хар поднялся на помост. Отдышавшись, он обратился к мятежникам.
– Вы все меня знаете, – начал он. Вокруг раздались возмущенные крики. В бывшего советника полетели комья засохшей грязи. Но под гневным окриком Махмуда, толпа притихла.
– Да, я был советником у хорезмшаха, – продолжил Али-Ан-Хар, но как только я увидел эту девушку, – он указал на Юлдуз, – то сразу признал в ней внучку всеми любимого шаха Махаммада. Нет ни какого сомнения, что перед вами принцесса Хорезма!
Толпа взревела от восхищения. Волна за волной народные массы двинулись к Бухаре.
… Зарождался новый день. Утро постепенно вырывалось из темного покрывала ночи. Забрякали ключи, со скрипом поворачиваясь в замках ворот. Поднимались решетки, отделяющие районы города, открывая свободный проход.
На городских стенах началась смена караула.
Утро было сырым и туманным, от чего усиливались все звуки. Заступивший на наблюдательный пост, стражник, всматривался вдаль. Он ни как не мог понять, что за темная масса движется к городу. Наконец порыв ветра рассеял белую мглу. Глаза стражника расширились. К городу катился вооруженных людей.
– Закрыть ворота! – закричал он, перегнувшись через перила.
Охрана кинулась к воротам. Тяжелые створки дрогнули и поползли навстречу друг другу. Взревели сигнальные трубы. Из казарм стали выбегать воины монгольского гарнизона, занимая боевые места.
Внезапно, со стороны центра, послышался все нарастающий гул. Вооруженные, кто, чем горожане, ударили в спину монголам.
Через, так и не успевшие сомкнуться, створки в город въехали руководители восстания. На центральной площади их встретил ученый богослов Шамсуддин Махбуби. Во дворце Рабъиа, в присутствие собранных со всего города, садров и вельмож, Юлдуз была признана принцессой Хорезма. До момента, когда она сможет родить наследника, Махмуд Табари был объявлен наместником, а Шамсуддин Махбуби- садром.
Сидя в древнем дворце, новый наместник, от имени принцессы, подписал несколько указов, обещая простому народу различные блага, вельможам- новые привилегии, а рабам возможность принятия гражданства. Во все селения и города направились эмиссары, убеждать присоединиться к восстанию. Тем кто не сделает этого, угрожала казнь.
Но расслабляться было еще рано.
Сбежавшие из города вельможи, собрали из ближайших мест монгольские отряды на двинулись к Бухаре, что бы утопить мятеж в крови.
Две армии встретились в степи неподалеку от города Карман.
Еще до прибытия на место, монгольские отряды подверглись многочисленным беспорядочным атакам мятежников. Их отряды устраивали засады, внезапно нападая и стремительно исчезая. Многие монгольские воины, клялись, что видели в первых рядах врага, прекрасную девушку в сияющих доспехах.
Перед битвой монголы были сильно измотаны. Но они по-прежнему оставались хорошо организованной и вооруженной силой. Кроме того, к ним на помощь спешили войска под предводительством Махмуд шаха.
Монголам противостояла вдвое большая армия. Но среди них было мало настоящих воинов.
С наступлением утра монголы атаковали первыми. Под напором их конницы, центр мятежников, прогнулся и стал пятиться. Но на флангах ордынцы накрепко завязли, встретив ожесточенное сопротивление. Над их центром нависла угроза окружения. Монголы были вынуждены отступить, что бы перегруппироваться и дождаться помощи. Скоро к месту сражения подошли правительственные войска. Но вместо того, чтобы наброситься на мятежников, они ударили в спину степняков.
Монголы бежали. Повстанцы преследовали их до столицы. Почти все были перебиты.
Ургенч был взят без боя.
У ордынцев больше не было в Хорезме, сколько-нибудь боеспособных войск. Разрозненные отряды в спешке ушли в степи.
На время Хорезм был освобожден. Впереди предстояло новое вторжение…
Глава 18 Бату хан возвращается
Батый лежал на жестком ложе в своем походном шатре и не мигая смотрел в потолок. Тени мгновенно меняющихся чувств, пробегали по его волевому лицу.
Давно привычное движение света, сквозь отверстие в пологе шатра, знакомо меняло оттенки узоров ковров. Внезапно огромная тень, заслонила свет, навевая глухую тоску. Тоска была оглушительной. Она сильно сдавила грудь. Все, что приносило радость с наступлением нового дня, теперь казалось пустым и никчемным.
По его сильному телу прокатился озноб. Бату хан знал, что с ним происходит. Он продолжатель дела своего великого деда Чингисхана, властитель многих покоренных земель, усмиритель бескрайней степи, повелитель народов, вечный воин, тосковал по своему дому.
Он сделал многое. Собрав, укрепил огромную империю деда. Ему покорилась половина Европы. Сейчас кони его воинов уже топчут приграничные земли могучей Римской империи. И никто не может его остановить. Рядом с ним храбрые воины, прошедшие множество битв, полководцы и верный советник, и военачальник Тугай. Ни что не может сравниться с его хитростью и коварством. Как искусно он стравил между собой императора и понтифика, открыв тем самым путь на запад. Теперь там идет гражданская война. Она, благодаря интригам и щедро оплаченная Ордой, продлиться очень долго.
Он мог бы двигаться дальше. Но эти земли буквально покрыты мелкими замками и хорошо укрепленными городками. Слишком много воинов падут, а выгоды ни какой. Земли у него и так достаточно. Гораздо выгоднее взять откуп. Сейчас он находится у "последнего моря". Он осуществил мечту своего деда.
Были, конечно, в этом походе и досадные промахи. Ему так и не удалось покорить не уступчивых урусов. Они постоянно вставали на его пути. Теперь пришли тревожные вести. За время его отсутствия начались волнения в его империи. Сперва восстали Булгары. Оставалось только гадать, как этот забитый народ смог вышвырнуть за границу его тумены. А потом, проклятые урусы, ввели свои войска и объявили эти земли своими.
Затем мятеж поднялся в Хорезме.
Старейшины были не довольны. Даже в сердце его владений стали роптать, требуя смены джахонгира.
Пора было возвращаться домой в родные, милые сердцу, степи.
Ему было совсем не жалко разоренной и сожженной Булгарии. Все, что можно было взять из этой земли, он получил. Не стоит терять силы на ее возвращение. Слишком сильна сейчас была Русь. Пусть северяне потратят силы на восстановление Булгарии. Потом, когда наберет достаточно сил, он вновь предъявит претензии на нее.
Но потерять богатый и лояльный Хорезм, открывающий путь на юг, он не мог.
Когда он вернется, пожалеют все. Сперва он разберется с недовольными в центре страны. Затем утопит в крови бунтовщиков Хорезма. Потом двинет свои войска дальше, в Персию, Индию, Египет. Все эти богатые земли склоняться перед ним.
Батый поднялся. Он принял решение.
Оставив в покоренных землях немного численные отряды, для поддержания порядка, монгольское войско, несколькими потоками, двинулось из европейской земли в привольные степи. Теперь захватчики в полной мере вкусили плоды своего безрассудного похода. Все села и города лежали в руинах. Трава выгорела. Корма было мало. Было трудно идти по размытым дорогам. Кони исхудали. Воины бросали награбленное добро на обочинах. Монголы оставляли целые обозы, но упорно двигались домой.
К весне следующего года монгольское войско увидело бескрайнюю степь. Поры весеннего ветра донесли ароматы молодой травы. Истощенных, взлохмаченных коней Батый оставили покоренным половцам, заставив их пригнать свежие табуны.
