Я изменила режим питания, сократила прием медикаментов. Заставила себя не думать о том, чего мне нельзя, и вместо этого сосредоточилась на мысли о том, как вернуть себе силы. Я понимала необходимость укрепить свои мышцы, разработать суставы, но я терпеть не могла заниматься гимнастикой. Поэтому я обратилась за помощью к танцам. Сперва я по нескольку минут шаркала под музыку по гостиной, после чего без сил падала на диван. Спустя некоторое время я уже покачивалась в такт музыке и ногой отбивала ритм. А через несколько месяцев – именно месяцев, а не дней – я уже по-настоящему танцевала!
К Рождеству я настолько окрепла, что стала подумывать, не съездить мне куда-нибудь на танцы. Но мне хотелось провести этот первый, знаменательный для меня вечер в лучшем дансинге округа – в клубе рок-н-ролла «Стом и Норман», с моей любимой группой «Эмбере».
Этот классный, не рекламирующий себя дансинг находился в маленьком городке Уотербери, Небраска, в двух часах езды от Спенсера, и занимал помещение бывшего школьного спортзала. Проезжающие по дороге люди даже не подозревали о его существовании – это были всего два жилых квартала среди обширных кукурузных полей, так что городок был не просто маленький, а крохотный, скорее скромный населенный пункт. Я называла его про себя городком с одной собакой, так как постоянно видела одну и ту же пятнистую дворняжку, сидящую у единственного перекрестка, но однажды я шла по улице и поняла, что, пожалуй, в Уотербери собак не меньше, чем людей. Он чем-то напоминал мой родной городок Монета, Айова, где в 1950-х годах, когда я там жила, едва насчитывалось пятьсот жителей, но с тех пор его население уменьшилось до пятидесяти человек. Монета перестала существовать как город после того, как в 1959 году власти штата закрыли ее старую кирпичную школу. Уотербери не прекратил существование, когда штат Небраска закрыл его единственную школу, но дряхлел на глазах. В нем проживало порядка восьмидесяти человек, и единственным коммерческим предприятием – помимо дансинга «Стом и Норман» – был бар «Визжащая пила».
Снаружи дансинг выглядел совершенно непритязательно. Бывший спортивный зал располагался на окраине городка, в приземистом бетонном корпусе, едва различимом за деревьями. Стоянка представляла собой засыпанную гравием дорогу перед фасадом с узкими газонами по бокам. Деревянный пологий настил вел к простой металлической двери. Внутри, в конце узкого коридора, была билетная касса, за которой обычно сидела жена Нормана Джанетта. От кассы через узкую дверь ваш взгляд падал на танцплощадку и сцену. Это была обыкновенная деревянная сцена, какие можно было увидеть в любой американской школе в период с 1916 по 1983 год, посередине ее виднелась передняя часть установки 1955 года для цветомузыки. Она была черной, с нарисованными по бокам языками пламени, и, когда оркестранты нажимали на кнопку, мотор начинал работать и вращать колеса с разноцветными фонарями.
Эта установка создавала определенное настроение, потому что когда вы входили в зал, то попадали в непривычный для вас великолепный мир 1955 года. Зал без единого окна был очень широким, освещался скрытыми лампами и двадцатью гирляндами, соединяющимися над шаром из кусочков зеркала, который вращался в центре высокого потолка. На прикрепленных к стенам платформах на высоте двадцати футов красовались три американских мотоцикла 1950-х годов, два из них ярко-розового цвета. Стены под ними разрисованы гитарами, статуями и украшены черно-белыми фотографиями Мэрилин, Элвиса и Джеймса Дина. Над дверью была укреплена классическая, тоже 1955 года, приборная панель, а вдоль задней стены установлены скрепленные по пять-шесть штук стулья с откидными сиденьями, отполированными до блеска за время служения в спортзале. В противоположных углах зала находились два обыкновенных современных бара, но столы и стулья для отдыха, отделенные друг от друга низкими стойками, вызывали воспоминания о школьных столовых. На стенах по-прежнему висели щиты с баскетбольными сетками. Казалось, ты попал в мир воспоминаний о школьном бале для старшеклассников. Когда в этот зал набивалось двести человек и великолепный оркестр попеременно исполнял классический рок и блюзы, лучшего места в мире невозможно было найти.
Я настроилась поехать в этот дансинг, послушать игру «Эмбере» и, разумеется, непременно танцевать. Но не для того, чтобы найти себе ухажера, а чтобы доказать себе, что могу оторваться от дивана, победить слабость своего тела и наслаждаться жизнью.
Вот так получилось, что 15 марта 2008 года, спустя полтора года после того, как смерть Дьюи роковым образом отразилась на моем здоровье, я ехала в машине со своими подругами Труди и Фейт в Уотербери, Небраска. Я еще не выздоровела, напротив, была еще очень слабой и время от времени опускала окошко, чтобы удержаться от рвоты, но никому в этом не признавалась. Мне надоело говорить о своем здоровье, надоело отвечать на вопросы людей, как я себя чувствую. Я просто хотела повеселиться, поэтому делала вид, что все в полном порядке. К тому же это я уговорила Труди и Фейт на эту поездку, не возвращаться же домой!
Мы приехали пораньше, так как мне необходимо было сидеть, а столы вокруг танцевальной площадки люди занимают очень быстро. Я не знала, чего от себя ожидать после целого года, проведенного в постели, но чувствовала окружающую меня энергию. Как только «Эмбере» начали играть, я невольно стала отстукивать ногой такт. Ко второму перерыву на отдых я станцевала уже четыре танца. Я маленького роста, чуть выше пяти футов, и всегда была худощавой, но за время болезни похудела до девяноста пяти фунтов. Мне было трудно подниматься по лестнице, а из-за от долгого стояния на ногах начинала кружиться голова. Но танцы совершали во мне чудо. Пока я двигалась под музыку и не напрягалась для разговора, я ощущала прилив сил. Но стоило музыкантам сделать перерыв между песнями, как они меня покидали. Когда один молодой человек попросил меня станцевать с ним еще один танец, я едва смогла извиниться и побрела к своему столику.
И вот, когда я сидела и старалась отдышаться, появился он. Я не видела, как он подошел, и точно знаю, что я ни разу его не встречала. Просто я подняла глаза и увидела стоящего передо мной человека. Он протянул руку и пригласил меня на танец.
– Конечно, – сказала я.
При его высоком росте и могучем телосложении он танцевал с удивительной легкостью и изяществом. Я была благодарна ему за то, что он не пытается прижиматься ко мне, не носится со мной по всей площадке, не говорит обычных в таких случаях пошлостей, а предпочитает молчать. Мне было очень приятно танцевать с ним. Через некоторое время я подняла голову и посмотрела на его лицо. Оно было поразительно красивым, на губах играла спокойная улыбка, борода была аккуратно подстрижена. Но меня поразили его глаза, устремленные на меня. Он смотрел на меня не так, как обычно смотрят на партнершу по танцу, а словно заглядывал в мою душу. С первого взгляда я поняла, что, если этот человек поймет, как я слаба, он сразу проводит меня к нашему столику и заботливо усадит.
