— Опытнейший экзистор, внемиренец, который всецело представляет себе принцип построения мостов, — произнес Белый князь. — Внемиренец, сознательно принявший сторону Кочевников!
Юлька посмотрела на Серафиму, надеясь, что она сейчас опровергнет неприятное открытие братьев, но та лишь нахмурилась.
— В ассоциативной памяти Данилы я нашла кое-что интересное, — сказала она. — Трое из пяти человек, игравших роли полицейских, были восприняты им как нечто, близкое к Кочевникам. К сожалению, Гаюнар находился под влиянием Игры, и его рассудок был заблокирован наложенным образом, поэтому никаких конкретных фактов из данного источника мы не имеем.
— Как ты это объясняешь? — в наступившей тишине задал вопрос Оливул.
Каляда на секунду задумалась, прикидывая, в каком объеме целесообразно выдать свои предположения.
— Представление ситуации Данилой вернуло меня к давней моей теории об «устойчивом замещении», — сказала она.
— Кочевник находит потерянное место? — недоверчиво переспросил Донай.
— Или настолько близкое место, что оно приравнивается к потерянному.
— Но мы, кажется, говорим о внемиренцах, — напомнила Юлька.
Каляда продолжать не стала, и тема зашла в тупик.
— Донай, как ты себя чувствуешь? — возобновила разговор Серафима.
Синий князь пожал плечами.
— Как новенький. Ты ведь что-то сделала с моими мозгами?
— Практически ничего. Твоя Стихия помогла тебе вернуться в нормальное состояние. Вот у Гаюнара дела обстоят хуже. Сильная алкогольная интоксикация не поддается сенсорному лечению. Я ввела ему несколько препаратов, но даже при их стопроцентном действии он придет в себя не раньше, чем через три часа. Сейчас с Данилой остался Пэр. Будем надеяться, что его воистину братская забота, поддержанная Стихией Жизни, ускорит реабилитацию.
— Эй, волшебник-недоучка, это ж твоих рук дело! — спохватилась Юлька, оборачиваясь к брату. — Исправь все немедленно!
— Результаты действий экзорных объектов, будь то еда, вино или удар кинжала — уже нельзя изменить, — вмешался Белый князь. — Ты опасно сыграл, Донай. Настой дурмана — сильный наркотик, и он по-разному влияет на людей.
— Хорошо, хоть Гаюнара проняло, — проворчал Ви-Брук. — На тех пятерых он вообще не повлиял. Ну, я, наверное, должен расписать наши приключения, чтобы получилась полная картина проведенной операции…
Пока Синий князь говорил, в кают-компанию зашли Грег и Гор и присоединились к слушателям. Из-за приоткрытой двери в тамбур доносилось ворчание Аполлона и Артемиды, взявших себе в обязанность охрану Крылатого Волка.
— Четверо человек и сильный внемиренец? — вдруг оживились близнецы, когда Донай закончил рассказ. — Оливул, помнишь кланоид, с которым мы познакомились, когда ты водил нас по Центральным Мирам?
Белый князь изменился в лице. Братья торопливо продолжали:
— Парень и девчонка-бандитка были внемиренцами, а при них держались трое молодых ребят.
— Что такое кланоид? — затаив дыхание, выговорила Юлька, всем существо ощущая подкатившую разгадку.
— Кланоид — неразделимая группа из двух-трех внемиренцев и нескольких мирян, — заговорила Каляда. — Оплот Архивариусов в Мирах. Более того, кланоиды способны передвигаться по каналам в Структуре.
— Миряне ходят по Структуре? — удивилась девушка. — Разве так бывает?
— В случае кланоида — да, — торопливо ответил Оливул, но мысль его уже летела вперед едва ли ни опережая сознание. — Миряне перестают быть мирянам, когда принимают в себя Кочевника! — воскликнул он. — Серафима, вот оно — устойчивое замещение!
— Стоп, — Донай поднял руки, остановив тем самым сестру от новой лавины вопросов, — дайте разобраться. Данила заметил след над тремя из пяти. То есть, внемиренцев в кланоиде двое… Толстяк и женщина! Женщина корректировала Игру в бункере, а толстяк в штабе!
— Наверняка та же компания наведывалась в гости к Дымиусу, — высказались Грег и Гор в один голос.
— А как объяснить, — Юлька успела-таки вклиниться в разговор, — что внемиренцы перекинулись на сторону Кочевников?
— Все зависит от того, что именно Великие предложили Кочевникам за участие в Игре, — ответила Серафима.
— Великие? — вопрос задали хором.
— Только Великие способны объединить то, чему нет формы в нашей Судьбе. Вспомните: один сказал — постройте Счастье, другой — найдите Счастье. Внушивший Диербруку идею построения новой Структуры потерпел неудачу, но не отказался от своей задачи, а избрал другой путь решения. Будь я на его месте, я бы пообещала Кочевникам создать такую Судьбу, где для них было бы определено место. Если так, внемиренцы кланоида вполне могли последовать в Игру ради своих друзей и им подобных.
Каляда встала и прошла к центральному иллюминатору. Пустой причал. Строгие бетонные колонны. Безветрие и спокойствие как перед бурей. В кают-компании — напряженное ожидание. Факт незримого присутствия Великих невозможно было отрицать, и это заставляло думать: а есть ли шанс победить, когда за спиной противников стоят такие фигуры.
— Великие вещают и направляют, — опять заговорила Серафима. — А мы будем действовать. И у нас есть помощники. Что мы знаем об экзорном потоке, атаковавшем Экзистедер кланоида?
— Его параметры идентичны Игре на Мире Дымиуса, — ответил Гор.
— И при этом, — продолжала Каляда, — достоверно известно, что экзистор, который вел Игру, погиб. В Структуре есть только одно, что продолжает существование после того, как жизнь покинула тело — рыцари ордена Обманувших Смерть.
Юлька, знакомая с историей Структуры весьма поверхностно, недоуменно смотрела на братьев.
— Черт возьми, точно, — запоздало спохватился Донай. — В Мирах они видны, как серые тени.
— Что нужно от нас воинам Структуры? — Грег и Гор неуютно поежились. — Никогда не слышали, чтобы Обманувшие Смерть ввязывались в Игру.
— Кристалл подбросил нам кто-то из ордена, — напомнила Каляда. — Его видела Юлия незадолго до нашего возвращения из замка Дымиуса. Побывав в камне, Пэр продемонстрировал некую модель, представляющую позицию Волка, в которой он становится уничтожителем Кочевников. И, наконец, Обманувшие Смерть прямо сыграли на нашей стороне. Я думаю, они считают своим долгом участвовать в изгнании незваных соседей.
— Люди, не имеющие в своей сущности Стихию Смерти, бессмертны, но и безжизненны, ибо Жизни нет там, где отсутствует Смерть, — произнес Бер-Росс. — Они не развиваются, им чужда любая новая мысль, они следуют своему установленному кодексу, не выбирая методов, не зная боли и усталости, не испытывая жалости ни к врагам, ни к соратникам. Поэтому Великие и сделали их вечными стражами Структуры.
— Вроде как это нам на руку, — вставил Донай.
— И тем не менее я бы не стал полагаться на существ, для которых все человеческое сведено к постулатам, — закончил мысль Оливул.
Каляда отошла от иллюминатора. То, что ее беспокоило вот уже десять минут, обрело форму в сознании.
— Кочевники подступают к кораблю, — сказала она без единой ноты напряжения в голосе. — Они заместили собой ближайшее Надмирье.
Несмотря на внешнее спокойствие капитана, друзья повскакали с мест. В следующую секунду на терминале возле двери в кабину отчаянно запищали датчики. Близнецы бросились к монитору.
— В Структуре бушует ураган, — сообщил Грег; Гор подхватил: — Это невероятно, но он готов ворваться прямо в Мир!
— Кочевники ждут, чтобы мы вышли на Путь, — Серафима скрестила руки на груди. — Сделаем иначе: Оливул построй распределение энергии так, чтобы Волк мог двигаться над землей на минимальной высоте. Для стабилизации придется поднять крылья, поэтому будь максимально осторожен. Юля, ты за пилота. Донай, на штурманскую линию. Грег-Гор, мы с тобой проведем корабль в ручном режиме. И ни капли Игры! Все. Начали.
В считанные секунды друзья заняли указанные места. Крылатый Волк встрепенулся, как зверь перед прыжком, качнулся на лапах-шасси и оторвался от причала. По команде бортинженера крылья распрямились, и взлетная площадка ровно потекла под иллюминатором. Юлька вцепилась в рычаги управления. Все, что от нее требовалось, это провести звездолет над космопортом и не создать при этом аварийной ситуации. Задача оказалась простой: курс автоматически корректировался непосредственно в техотсеке, и девушка поняла, что имела в виду Серафима под словами «проведем в ручном режиме» — капитан фактически взяла на себя все управление кораблем прямо из машинного отделения.
Скоро это заметил и Донай.
— Оливул, курс, который ввожу я, Серафима меняет прямо в рулевом блоке, — сказал он с некоторой тревогой. — Координаты здорово расходятся в результате.
