Хизуран приложила кончики пальцев к щеке Аиши.
Это был жест, полный любви. Бесконечно нежно она гладила вверх и вниз ее шею, постукивала, барабанила, щипала. Таким способом приветствуют друг друга насекомые, муравьи и пчелы.
Орландо узнал, что и другие в саду владеют этим языком.
- Большую часть дня женщины только тем и заняты, что массируют и умащают друг друга. Возможности для общения у них в избытке – а стражники ничего не замечают.
Пока Аиша и Орландо шептались, Хизуран смотрела на него с вопросительным видом. Кончики ее пальцев касались кожи Аиши.
- Что случилось с тобой? – спрашивала она его голосом Аиши.
- Со мной?
- Почему ты больше не понимаешь меня?
- Что ты имеешь в виду?
- Разве человек может быть таким забывчивым?
В дверях показался евнух:
- Господин, вы звали меня?
- Нет.
- Мне показалось, что я слышал ваш голос.
Неужели у него возникло подозрение? В эту ночь они больше не разговаривали.
«Разве человек может быть таким забывчивым?» Эти слова не выходили у Орландо из головы. Позже, когда Хизуран массировала его, он понял, что она имела в виду. Ее пальцы выбивали новости по его коже, которых он не понимал, которые понимал только Адриан. И он догадался, что имел в виду брат, когда написал: «Пальцы умеют говорить. Кожа может слушать».
Летнее полнолуние. Небо было таким ясным, каким бывает только высоко в горах. Каждую ночь Орландо проводил в саду.
Они взяли лодку у пристани. Теперь они отплыли далеко от берега, заросшего камышом, где их никто не мог услышать
Хизуран простучала послание по коже девушки, которое, казалось, испугало ее. Она покачала головой. Хизуран повторила – требовательно, как приказ. Ее лицо помрачнело. Аиша покраснела. Ее смущение без слов свидетельствовало о том, что она еще совсем ребенок.
- Она говорит… – вымолвила она и замолчала.
- Что она говорит? – спросил Орландо.
- Ты должен… она хочет, чтобы ты…
- Что она хочет? Скажи слово в слово, как она тебе сказала,
Хизуран погладила ее шею. Аиша перевела:
- Посмотри на нее. Какая она красивая! Она – бесценная жемчужина, которая хочет быть проколотой, и я хочу, чтобы ты это сделал. Каим доверил ее мне. У нее тоже есть право быть любимой. Пожалуйста, сделай это! Ради меня, нет, ради нее, сделай это еще сегодня ночью.
Ее тело белело на черном дереве лодки.
Они взяли Аишу за руки. Поцелуи сливались. Девушка дрожала. Какая жемчужина! Луна, обласканная, переполненная жизнью до краев, полная чувственного желания.
- Ветер и волны играют. Мы счастливы с тобой, Аднан. – Аиша говорила за обеих. – Мое сердце поет от страстного желания любви! Ты слышишь его пение?
Сильное возбуждение охватило ее, то был вулканический голод жизни.
- Позволь нам еще раз поставить твой шест посреди шатра.
Луна плясала на воде, волн бились– о борта лодки. Людей охватило безумие, а вокруг слышался треск бесчисленных цикад.
Как может создание Бога жить без любви!
Что послужило тому виной? Наркотики или женское искусство любви? Орландо начал все больше и больше пропадать в саду. Он попал в зависимость, которая вытесняла все другие потребности. Ночь, проведенная вне сада, казалась ему потраченной зря.
Каждая жилка в теле звала его туда
И все реже Адриан разговаривал с ним.
Его сон был бездонно глубоким, лишенный сновидений, безжизненный, как смерть. Когда при первых лучах дня он возвращался домой, усталость свинцом повисала на его руках и ногах.
В одно такое утро, когда туман, как вата, лежал на воде, у Орландо начались пугающие галлюцинации. Он опустился на колени на причале, чтобы отвязать лодку, и тут на расстоянии вытянутой руки, на высоте его глаз, скользнуло лицо палача монголов. Сощуренные узкие глаза, тонущие в желтой морщинистой коже, посмотрели на него презрительно и угрожающе. Рот под свисающими усами искривился в гримасе. Все длилось не дольше удара сердца, потом видение исчезло, поглоченное туманом.
Когда Орландо поведал Сайде об этом, она сказала:
- Не ходи туда слишком часто. Наркотическая зависимость – плохое дело. Все начинается с ночных кошмаров.
Ужеспустя несколько дней после первого разговора Сайда сказала:
– Уменя есть для тебя небесполезное известие. То лицо в тумане не было игрой воображения. Тебе повстречался живой Шахна. Ему, как и тебе, принадлежит женщина в саду, которую он посещает ночью.
- Черт в раю, – сказал Орландо.
- Побереги язык, – засмеялась Сайда. – С чертом не пошутишь.
Наркотики обладали своеобразным свойством. В одной стороны, они скрывали действительность, но с другой – поворачивали ее под совершенно иными углами. Если у близорукого забрать очки, то четкие контуры исчезают, однако ярче становятся цвета; детали стираются, но целостность представляется значительнее. На лице больше не видны морщины. В искаженном восприятии оно становится краше, правдивее в высшем понимании – и все потому, что исчезает мешающая незначительность. Так действовали наркотики Кимийя ас-са ады. Аиша изменилась.
Орландо чувствовал это, не находя объяснения тому. На ее детскую беззаботность, казалось, пала облачная тень. Печаль лежала на всем ее облике, даже когда она смеялась.
Под защитой плеска воды он спросил ее:
- Что ты скрываешь от меня?
Испуганно она оглянулась, поцеловала его в щеку и прошептала:
- Пойдем со мной в сад.
Она взяла его за руку и побежала с ним вниз.
На зеленой полянке свободной от кустов и деревьев, за которыми никто не мог спрятаться, она остановилась. И снова поцеловала его.
- Меня расспрашивают.
- Кто? –Али.
- Кто это – Али?
- Черный надзиратель. –Я велю высечь его.
- Ради Бога, не делай этого. Он господин этого сада. Он – полная власть над женщинами сада. Кто станет его врагом, тот погиб.
- Чего он хочет от тебя?
- Он хочет знать, о чем мы разговариваем с тобой. Он угрожает обрезать мне голосовые связки, если я не все ему расскажу.
- Почему его интересует это? – заволновался Орландо.
- Я видела, как Шахна шептался с ним.
- Шахна шпионит за мной?
- Это так, господин.
- Хизуран знает об этом?
- У меня нет тайн от нее.
- Что она сказала?
- Мы должны быть еще осторожнее.
- Откуда Шахна знает, что на твоих устах нет печати? Он только недавно ходит в сад.
- Он напугал меня. Я закричала.
- Почему он напугал тебя?
- Он преследовал меня.
