«Это возможно, — решил Мэншип, с интересом прислушиваясь, — это вполне возможно. Телепатическая раса вроде флефнобов... ну конечно же! С младенчества привыкнув к тому, что их постоянно окружает духовная аура всего вида, общаясь исключительно с помощью телепатии, поскольку никогда не было нужды в развитии других средств связи, они должны испытывать такое одиночество, такое жуткое одиночество, когда их корабли достигают слишком отдаленной точки, откуда нельзя установить контакт с их миром!..»
А их образование — Мэншип мог только догадываться о системе образования у существ, столь непохожих на него самого, но наверняка это должно быть что-то вроде непрерывного духовного осмоса высшего порядка, взаимный духовный осмос. Независимо от конкретных форм их система образования, вероятно, основывалась главным образом на включении индивида в группу. И когда чувство принадлежности к группе становилось слишком слабым либо в результате какого-нибудь постороннего барьера, либо из-за огромных межзвездных расстояний, неизбежно наступал психический распад флефноба.
Однако все это было несущественно. Существовали межзвездные корабли! Существовали средства передвижения, способные доставить Клайда Мэншипа обратно на Землю, в университет Келли, к прерванной работе, которая, как он надеялся, наконец принесет ему звание профессора сравнительного литературоведения: «Стиль против содержания в пятнадцати репрезентативных отчетах перед мелкими акционерами за период 1919—1931 годов».
Впервые в его душе забрезжила надежда. В следующую секунду она уже лежала на спине, растирая вывихнутое колено. «Только вообрази, вообрази интереса ради, — подсказывал ему врожденный ум, — что ты сможешь как-то отсюда выбраться и отыскать в этом, по всей видимости, совершенно чужом мире космические корабли, о которых упоминал Рабд. Можно ли себе представить, каким бы диким или горячечным ни было воображение, что он, Клайд Мэншип, неумеха, чьи способности к механике рассмешили бы си
нантропа, можно ли себе представить, что он справится с различными механизмами космического корабля?»
Клайд Мэншип вынужден был признать, что в целом проект был неосуществим. И велел своему врожденному уму убираться ко всем чертям.
Итак, теперь Рабд. Рабд мог бы доставить его обратно на Землю, если (а) лично будет в этом заинтересован и если (б) с ним можно будет общаться. Ладно, что больше всего интересует Рабда? Очевидно, достаточно большой интерес представляет это духовное вырождение.
— Если вы найдете ответ на эту проблему, профессор, — увещевал Рабд, — я буду так рад, что немедленно сниму со своего корабля глрк. Вот что удерживает нас здесь, в центре Галактики, уже так много лет. Вот это и есть практический вопрос. А когда вы извлекаете этот Крмом забытый кусок протоплазмы из дыры где-то на краю Вселенной и спрашиваете, что я об этом думаю, то должен сказать, что все это меня оставляет совершенно равнодушным и, с моей точки зрения, не является полезным экспериментом.
Мэншип уловил душевную пульсацию кивка от отца Рабда.
— Вынужден согласиться с тобой, сынок. Эксперимент бесполезный и опасный. И думаю, что смогу убедить остальных членов Совета разделить мое мнение. Мы уже слишком много истратили на этот проект.
Так как резонанс их мыслей несколько ослабел, Мэншип сделал вывод, что флефнобы покидают лабораторию.
Он услышал отчаянные «Но... но...» Лирлда. Потом, уже издалека, видимо, отделавшись от профессора, советник Гломг спросил сына:
— А где малышка Тект? Я думал, вы придете вместе.
— Она на посадочном поле, — ответил Рабд, — наблюдает за погрузкой. Как-никак, сегодня вечером мы отправляемся в свадебный полет.
— Чудесная девушка, — сказал Гломг теперь уже едва слышным голосом. — Ты очень счастливый флефноб.
— Я знаю, папа, — согласился с ним Рабд. — Не думай, будто я этого не понимаю. Ни у кого нет стольких щупальцев с глазами на этой стороне Гансибоккла, и все они мои, все мои!
— Тект — теплая и в высшей степени разумная женская особь флефноба, — строго подчеркнул отец уже издалека. — У нее множество прекрасных качеств. Мне не нравится, что
ты ведешь себя так, будто брак сводится только к количеству глазных щупальцев у женщины.
— Ах, конечно же, нет, папа, — успокоил его Рабд. — Вовсе нет. Для меня брак — это важное и э-э... серьезное дело. Очень ответственное, э-э... налагающее серьезные обязательства. Да, сэр. В высшей степени серьезные. Однако то, что у Тект больше ста семидесяти шести покрытых слизью щупальцев, каждое из которых увенчано симпатичным прозрачным глазом, не причинит вреда нашим отношениям. Совсем наоборот, папа, совершенно наоборот.
— Суеверный старый дурак и наглый мужлан, — с горечью заметил профессор Лирлд. — И эти двое могут прикрыть финансирование, Срин! Они могут прекратить мою работу. Нам нужно подготовить контрмеры!
Однако Мэншипа не интересовали эти такие знакомые академические страсти. Он отчаянно тянулся за удаляющимися мозгами Гломга и Рабда. Его, впрочем, не особенно занимали соображения старшего насчет здоровой и счастливой сексуальной жизни в браке.
Что действительно очень его интересовало, так это побочный душевный продукт предыдущего разговора. Когда Рабд упомянул о загрузке своего корабля, в какой-то части мозга флефноба, как будто по ассоциации, ненадолго всплыла конструкция небольшого судна, его оборудование и, главное, система управления.
Всего на несколько секунд вспыхнула приборная панель с загорающимися и гаснущими разноцветными лампочками и начало давнишней, часто повторяемой команды: «Прогреть двигатели Трассы Булвонна, сначала медленно повернуть три верхних цилиндра... Теперь осторожно!»
Мэншип с удивлением понял, что недавно такую же сублимированную мысль-картинку он воспринял от Срина, и это помогло ему догадаться, что мерцающие световые узоры на шаре в руках лаборанта в действительности — показания приборов. Очевидно, его восприятие флефнобов было глубже, чем просто считывание сознательно передаваемой информации, и проникало если не в подсознание, то в более глубокие области их психики и памяти.
Но это означало... означало... Удивительно, что в его положении он еще мог о чем-то размышлять. Немного практики, чуть-чуть навыка, и он, без сомнения, сможет «услышать» мозг каждого флефноба на планете!
От этой мысли Мэншип нахмурился. Его «я», никогда не отличавшееся особой силой, за последние полчаса стремительно набирало вес под презрительным изучающим взглядом сотни глаз на щупальцах и десятками телепатических издевок. Его личность, у которой никогда не было никакой власти на протяжении всей взрослой жизни, внезапно обнаружила, что легко может держать судьбу целой планеты внутри своей черепной коробки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
