…Всего восемь месяцев Иван Сидорович повоевал без клейма судимости. Погиб, командуя 369-й стрелковой дивизией Белорусского фронта, при освобождении Могилёва 25 июня 1944 года. Спустя месяц он посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.
Реабилитация
Но самой высокой наградой для него была бы реабилитация. Ведь снятие судимости ещё не означает реабилитацию — признания государством незаконности осуждения человека.
Самое активное участие в судьбе генерала приняли офицеры судебного управления Главной военной прокуратуры РФ. Для того чтобы понять, насколько объективно И. С. Лазаренко подвергся уголовной репрессии, были приглашены специалисты из Института военной истории Министерства обороны РФ (ныне Научно-исследовательский центр военной истории Министерства обороны Российской Федерации).
Из заключения специалистов указанного института следует, что накануне войны советское политическое руководство и командование РККА ясно понимало, что войны с Германией в самое ближайшее время не избежать. В то же время Вооружённые Силы СССР явно запаздывали с созданием исходной оборонительной группировки войск в приграничных районах, предусмотренной предвоенными планами. В связи с этим военно-политическое руководство страны было вынуждено избегать любых действий, которые могли ускорить выступление Германии, с тем чтобы выиграть время, необходимое для создания группировки войск, способной противостоять вермахту. Так, 15 мая 1941 года Генеральным штабом была издана директива, запрещающая какое-либо перемещение в пределах западных военных округов во избежание срыва плановой боевой подготовки частей и их мобилизационной готовности. Попытки командующих выдвинуть к госгранице хоть какие-то дополнительные силы жёстко пресекались.
Первый сигнал из Москвы «ожидать» был получен в штабе округа в 23.00 21 июня 1941 года. В 3.45 22 июня 1941 года командующий армией лично по телефону передал указание начальнику штаба 42-й стрелковой дивизии «поднять дивизию по тревоге и выводить из крепости в район сбора». Но было уже поздно…
Надо сказать, что перед началом военных действий противник развернул на фронте 500 км от Голдапа до Влодавы войска группы армий «Центр». Соединения и части 4-й армии, занимавшие оборону на левом фланге Западного фронта, оказались на направлении главного удара войск группы армий «Центр». На четыре советские стрелковые дивизии обрушились десять дивизий правого крыла этой группы немецких войск, в том числе четыре танковые. То есть противник имел более чем двукратное превосходство в силах! Массированные удары авиации и артиллерии были нанесены по штабам и узлам связи, что привело к нарушению системы управления войсками.
22 июня 1941 года противнику удалось осуществить глубокий прорыв на левом крыле Западного фронта. Штаб Западного фронта потерял управление войсками. Приказания командующего войска получали с большим опозданием или не получали вообще. Эти приказы большей частью не соответствовали обстановке, так как ряд соединений, которым они адресовались, уже потерял боеспособность.
В этих условиях оставшиеся в крепости части 6-й и 42-й дивизий действовали самостоятельно, удерживая оборону крепости в течение месяца. Поэтому оснований говорить о «растерянности», о «бездействии» комдива, равно как и о его «самовольном убытии в штаб», что некоторые трактовали как трусость, нет. Напротив, по утверждению военных историков, «действия командира 42-й стрелковой дивизии генерал-майора И. С. Лазаренко в период с 22 по 24 июня 1941 года не противоречили положениям действовавших руководящих документов и приказов и соответствовали реальной обстановке».
Таким образом, приговор 1941 года, говоря юридическим языком, «не соответствует фактическим обстоятельствам дела». Именно поэтому Главная военная прокуратура обратилась с представлением о его отмене. Верховный суд с такими выводами согласился.
24 февраля 2010 года Постановлением Президиума Верховного суда Российской Федерации Иван Сидорович Лазаренко реабилитирован.
…Похоронен Герой войны в Могилёве. В сквере на могиле генерала Лазаренко установлен памятник с его бюстом. Родственники хранят единственную награду генерала — орден Отечественной войны 1-й степени, которую он получил после возвращения из лагеря на фронт. Звезду Героя Советского Союза родственникам Лазаренко не передали. Только документы на награду — грамоту Героя Советского Союза. А еще они хранят карманные часы, подаренные И. С. Лазаренко испанским полковником. Спустя много лет перед обыском его супруга — Полина Ивановна — выбросит наградной пистолет мужа, а часы сохранит. Они до сих пор идут исправно.
Сигнал тревоги прозвучал 17 июня
Полковник в отставке Иван Дедуля
Сегодня их остается очень мало — людей, принявших свой первый бой 22 июня 1941 года, вступивших в Великую Отечественную войну на границе СССР и оккупированных гитлеровцами территориях. Дело не только в том, что всем им уже далеко за 80, — главное, что впереди у каждого из них было 1418 дней войны… Воспоминания этих людей о первых, самых трудных и горьких днях Великой Отечественной имеют для нас особую ценность: ведь эти дни и недели до сих пор хранят очень много неразгаданных тайн и вопросов, на которые нет ответа. Среди них — ветеран Службы внешней разведки полковник в отставке Ивана Прохорович Дедюля.
Глубокой осенью 1940 года 23-я стрелковая дивизия, где я был заместителем командира роты по политчасти в 89-м стрелковом полку, разместилась на окраине Двинска в старой крепости, некогда бывшей форпостом на западных рубежах Российской империи. Наши подразделения занимались боевой подготовкой, в общественную жизнь города мы не вмешивались.
17 июня 1941-го прозвучал сигнал боевой тревоги. Когда комсостав прибыл в штаб, командир полка майор Батюк распорядился: получить боекомплекты, снаряжение и к 18 часам быть в готовности к марш-броску к госгранице, в свой укрепрайон.
На обратном пути я сказал командиру роты:
— Пять дней назад прибыли с границы в крепость на железнодорожной тяге, а сегодня вдруг срочно туда же, на своих двоих, да с полной боевой выкладкой… Не совсем понятно!
— Чего непонятного? Все по-нашенски: сначала делаем, а потом думаем. Войной ведь повеяло. Похоже, что на этот раз всерьез…
Действительно, черные тучи, сгущаясь с каждым днем, приближались к нашему дому. О них, как стало теперь широко известно, разведка докладывала в Кремль ещё в 1940 году, а позже солдаты невидимого фронта — внешней и военной разведок — сообщили, как выяснилось, довольно точные данные о дате вражеской агрессии, о силах и направлении главных ударов.
А тогда мы сами почувствовали и даже увидели надвигавшуюся опасность еще в апреле — мае, когда возводили пояса обороны в десятке километров от границы. Уже тогда над нами почти ежедневно кружили немецкие самолеты-разведчики, причем совершенно безнаказанно. Беспечность в приграничье настораживала. К 10 июня работы по сооружению линии обороны в основном были завершены, и дивизия железнодорожным транспортом вернулась на место своей дислокации. И вот вдруг боевая тревога, приказ…
В условленное время дивизия оставила крепость. Наш полк шел в голове колонны. Марш совершался с 8 часов вечера до 6–7 часов утра, проходили по 50–60 километров.
— Похоже, война на пороге, — беспокоился командир роты. — Успеть бы занять оборону…
— Должны успеть, — ответил я. — Несемся как одержимые. Солдатам очень тяжело, но еще держатся, а вот лошади выбиваются из сил, падают от усталости.
Прошагав от Двинска до Каунаса, мы нигде не заметили никаких приготовлений к обороне или наступательным действиям, зато были очевидцами полнейшего благодушия и даже беспечности в поведении местных властей и командования частей и соединений. Мы не могли объяснить причины такой беспечности: что это — головотяпство, безответственность или, может, предательство?
Ночь 22 июня 1941 года была на исходе, начало светать, над лесом вставало солнце. И вдруг до нас донесся надрывно-глухой гул, приближавшийся с каждой минутой. Наконец вдали в голубом безоблачном небе появилось множество черных точек, принявших вскоре очертания самолетов.
Три волны оглушивших нас машин проследовали на восток. Вскоре где-то там, далеко, взвились клубы черного дыма. Новые волны бомбардировщиков проходили в стороне от перелеска, в котором рассредоточились на дневку наши части. Из штаба полка сообщили: штабы корпуса, армии и округа на позывные дивизии не отвечают. Командование дивизии предполагает, что бомбардировки осуществляются немцами с целью спровоцировать нас на ответные действия. Приказано было проявлять выдержку, без команды не стрелять, на провокации не поддаваться, продолжить движение на указанный рубеж.
