Ваше Величество, не я убил губернатора, однако стал причиной его смерти. Я нарушил обычаи и презрел честь, отверг его предложение о помиловании и навлек на себя его гнев, защищая женщину и мир, к которому она принадлежит, незнакомые мне, но ставшие для меня бесценными. Я сделал это, зная, что мог погибнуть, и решился на этот риск, потому что есть вещи более важные, чем быть слугой чести. Я в этом убеждён. Хотя некогда был человеком чести.
Ваш покорный слуга,
Капитан Александр Огастес Лоутон, гражданин Марса
Мелинда М. Снодграсс
Писательница разнообразных дарований, Мелинда Снодграсс выступала в качестве редактора сценариев цикла «Звёздный путь: Следующее поколение» и была автором одной из лучших серий «Критерий человека» (TNG 2x09 «Measure of a Man») и ряда других. Она также работала над сценариями судебно-полицейских сериалов и была продюсером «Обоснованного сомнения» («Reasonable Doubts») и «Профайлера» («The Profiler»). Снодграсс выступает одним из создателей обширной межавторской серии «Дикие карты» в качестве редактора и автора, по которой она написала сценарий фильма для «Юниверсал пикчерз». Её перу принадлежат и несколько научно-фантастических романов – «На грани разумного» («The Edge of Reason») и «На грани уничтожения» («The Edge of Ruin»), недавно она завершила третий роман этой серии. Два других цикла писательницы трилогия «Circuit» и «Гамбит ферзя отменяется» («Queen’s Gambit Declined»). Под псевдонимом Филиппа Борникова вышли два детективных романа – «This Case Is Gonna Kill Me и Box Office Poison».
Помещённый в нашем сборнике рассказ показывает, что даже на Марсе семья может оказаться поддержкой и прибежищем, но она же может стать тесной ловушкой, а иногда и тем и другим одновременно.
Мелинда М. Снодграсс
Начертано в пыли
Наилучшая память та, что запоминает всё, кроме обид.
Оставляйте записи о добрых делах на мраморе, а об обидах – на слое пыли.
Персидские пословицы
Это был праздничный день, и толпы народа прогуливались по разукрашенным драгоценностями улицам. Сверху изящные стеклянные шпили, задевая небеса, играли разноцветными отражениями мозаик тротуаров и богатого уличного декора. Ароматы цветов, одновременно острые и сладостные, обволакивали ее.
Продавец пирожных и рулетиков предложил ей одно из своих вычурных изделий. Длинное лицо, наподобие лошадиного, но с фасетчатыми, как у насекомого, глазами, кивало ей в знак одобрения, когда она выпевала ему свои благодарности. Сама она выглядела совсем неприметной по сравнению с остальными в этой праздничной толпе. Высокие, стройные, грациозно гнущиеся, словно тростинки под порывами ветра, каждое слово как нота, каждая беседа – симфония. Живые и когда-то бывшие шли вместе.
Свободные разлетающиеся одежды местных жителей выглядели намного удобнее ее тесного облегающего костюма. Она вошла в храм и застыла в запахе благовоний, среди элегантных изгибов абстрактных фигур, изображенных на стенах.
Другие молящиеся обернулись поприветствовать ее. Первый раз за долгое время она была счастлива. Подняв руки, она сняла массивный, закрывающий всю голову шлем. Черные волосы упали ей на плечи.
Но у меня каштановые волосы.
Матильда Майкельсон-Маккензи (для семьи и друзей – просто Тильда) проснулась, продолжая тихо напевать мелодию, которая, однако, имела мало общего с тоническим строем, принятым на Земле. Будь то на Западе или где-либо еще.
Она встала, сполоснула лицо, наблюдая, как вода закручивалась обратно в водосток системы емкостей утилизатора-восстановителя. Впервые у неё было видение. Действительно ли марсиане выглядели именно так? До этого всегда были только звуки, без всяких зрительных образов. Но эти воспоминания кажутся уж слишком антропоморфными, слишком земными. Слишком объяснимыми. Действительно, была ли она на самом деле Мияко Маккензи? Тильде отчаянно хотелось поговорить с кем-нибудь об этих новых деталях, но единственным другим человеком, слышавшим эту музыку, был ее отец, Ноэл-Па, и если им надо было побеседовать, то делать это они должны были с особой осторожностью. Тильда не хотела навлекать на отца еще больший гнев дедушки Стивена, и так предостаточно.
Ноэл-Па как-то невзначай упомянул об этой музыке на второе утро после их приезда на ферму Маккензи и получил неожиданную порцию обидных комментариев от своего тестя. Папочка Кейн бросил на мужа умоляющий взгляд, и этот стройный отставной военный блондин сжал губы и промолчал, хотя Тильда знала, чего это ему стоило. С тех пор Стивен не упускал возможности подколоть супруга своего сына.
«И Папочка Кейн даже не пытается защищать его», – безнадежно подумала Тильда. Слава богу, она скоро отправится в Кембридж учиться в колледже, что послужит выходом из этой гнетущей ситуации. Но у Ноэла такой возможности не было – если только не бросить своего мужа, что уже начинало походить на правду и приводило в смятение их дочь, то есть ее.
Тем временем она думала о женщине, с которой никогда не встречалась и которая пошла в чужой инопланетный город и совершила там самоубийство. Неужели её приманила та музыка? И вдруг это таким же образом повлияет на нее саму? От страха перехватило горло. Теперь она уже действительно никак не могла дождаться дня отлёта с Марса.
Она стала вспоминать, как они попали на Красную планету, события той ночи, что изменила их жизнь. Поступил вызов с Марса, и Кэйн пошел обсудить со своим отцом детали визита к нему. Тильда свободно витала по ходу игры в виртуальной камере, а Ноэл-Па откинулся в кресле, читая одну из его старинных книг, изготовленных еще из специально уничтоженных для этого деревьев.
Когда Папочка Кейн опять вошел в гостиную, выражение его лица и резкие складки у рта заставили Ноэла-Па резко опустить подставку для ног и молниеносно встать с кресла, выказывая свою военную выучку.
– Твой отец? – спросил Ноэл-Па, обнимая Кейна.
Папочка Кейн покачал головой.
– Нет, с ним все в порядке. Это моя приемная мать… она умерла.
Тильда выключила виртуальную камеру. Без лишних слов они пошли на кухню и сели за кухонный стол. Снаружи жесткие пальмовые листья, раскачиваемые океанским бризом, постукивали, как живые кастаньеты.
– Бог мой, они ведь поженились всего семь месяцев назад. Что произошло? – спросил Ноэл-Па.
– Она вышла в марсианский город и сняла шлем.
– Милостивый боже! Почему? Что же произошло?
– Этот, синдром… наверное. Отец нашел ее тело два дня спустя, – произнес он низким и тяжелым голосом. Наступила долгая пауза. – Он хочет видеть меня… нас у себя дома.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
