даже некоторые ключевые детали антинаполеоновской эпопеи. Так, Микоян в мемуарах приводит слова британского представителя осенью 1941 года, что в Лондоне и Вашингтоне многие против предоставления помощи Советскому Союзу: «По мнению военных экспертов, русское сопротивление измеряется днями… И если мы отправим ценные станки и оборудование, то это будет равносильно тому, что мы их бросаем на ветер…» Но, по воспоминаниям царских дипломатов, ровно те же доводы приводились в Лондоне и летом 1812 года, когда обсуждалось представление помощи союзнику по антинаполеоновской коалиции.
Кроме того, вспоминая западный ленд-лиз и его весомое значение, следует не забывать и его восточный аналог – куда менее известный, но по ряду принципиальных позиций игравший для нашей военной экономики столь же ключевую роль. Речь о Монголии, стране небогатой и маленькой, но в 1941–1945 годах давшей СССР такую помощь, которую не мог бы оказать никто более на планете.
Ведь в отличие от производства «студебеккеров» и «аэрокобр» производство лошадей нельзя нарастить стремительно – любые директивы грозного сталинского ЦК и любые самые щедрые инвестиции самых богатых капиталистов не заставят кобылу быстрее родить жеребёнка. Но вспомним, что Вторая мировая война со всей её новейшей техникой была и последней войной с массовым использованием лошадей. К примеру, в германских дивизиях, перешедших нашу границу, на 22 июня 1941 года их использовалось более миллиона. В нашей армии на 1 сентября того же года вместе с людьми воевали 1,3 миллиона лошадей.
Словом, лошадиная сила в те годы была важна не меньше моторов – лошади использовались повсеместно, и они так же, как и люди, гибли в боях, под бомбами и обстрелами. К тому же отступающий СССР вскоре потерял почти половину своего конского поголовья, как мобилизованного в армию, так и оставшегося на оккупированной территории. И тут положение спасла Монгольская народная республика, поставив нам минимум 517 тысяч своих степных лошадей. В 1943–1945 годах каждая пятая лошадь на фронте была «монголкой».
В годы войны наша страна более нигде и ни за какие деньги не могла бы достать полмиллиона лошадей. Кроме Монголии лошади в требуемом количестве имелись только в Северной и Южной Америке – доставить их оттуда в воюющий СССР было бы куда сложнее, чем весь остальной ленд-лиз… Так что, вспоминая американскую помощь, всегда стоит помнить и её монгольский аналог. К тому же поставки из МНР не ограничивались стратегическими количествами непарнокопытных – к нам поступало мясо, шерсть, иное сырьё кочевых степей. Достаточно сказать, что и каждая пятая советская шинель в 1942–1945 годах была из монгольского войлока.
Бить врага белкой, маркой и мушкой
Помимо поставок по ленд-лизу все годы войны через границу шла и обычная коммерческая торговля. Те же суда, что везли в наши порты британское и американское оружие, возвращались из СССР груженные не только «обратным ленд-лизом» (например, мы всю войну поставляли в Штаты никель и хром), но и вполне «цивильным» товаром, который имел высокий спрос на международном рынке. Удивительно, но, как и в XVII веке, первую строчку в коммерческом экспорте из СССР за годы Великой Отечественной войны занимали меха – от лис и песца до каракуля.
«Союзпушнина», Всесоюзное объединение по заготовкам и экспорту меховых изделий и пушнины в 1941–1945 годах принесло свыше 26 % всей инвалютной выручки. Объемы мехового экспорта в разгар войны поражают – для примера, в 1944 году только беличьих шкурок продали свыше 8,3 миллиона! Львиную долю мехов в те годы продали на рынке США, где население, совершенно не пострадавшее от войны, могло позволить себе и роскошь. Для сравнения, Англия за войну купила советской пушнины на сумму почти в 40 раз меньше, чем США.
Одна только «Союзпушнина» за всю войну обеспечила выручку, эквивалентную стоимости производства почти 5 тысяч танков Т-34-85, такого количества хватало на 6–7 танковых армий. И если вы думаете, что в РФ за четверть века появилась не то что книга, а хотя бы одна академическая статья по вопросам деятельности «Союзпушнины» в годы войны, то вы глубоко ошибаетесь – отечественные историки заняты изучением чего угодно, от тонкостей британского парламентаризма до иероглифов индейцев Мезоамерики, но только не ключевыми моментами нашей истории…
Вспомним, что эпоха войны была и эпохой всеобщего курения. Так вот, с 22 июня 1941 года по конец 1945-го СССР не закупал импортного табака вообще, зато умудрялся за валюту с выгодой продавать в США так называемые «желтые табаки», популярные ближневосточные сорта, плантации которых советская власть успела до войны развить в Закавказье. В ходе войны США приобрели у СССР таких «желтых табаков» почти на 36 миллионов рублей. Для сравнения, всех товаров химпрома США у нас за тот же период купили всего на 35 миллионов рублей.
Ход Второй мировой войны приковал внимание всего мира к Советскому Союзу. Иностранцы по всей планете с интересом читали и смотрели материалы о далёкой и малоизвестной им стране. Экспорт печатной продукции и кинофильмов из СССР за те годы стал не только успехом советской пропаганды, но и весьма удачным коммерческим мероприятием. Печатная продукция, от книг и газет до открыток и почтовых марок, позволила СССР за годы войны выручить на внешнем рынке почти 27 миллионов рублей, а экспорт советских кинофильмов – ещё 38,5 миллиона. Только США с их могучим Голливудом купили советских фильмов тогда на 18 миллионов рублей.
К примеру, Австралия, Новая Зеландия и британская Южная Африка в те годы вообще не нуждались в каких-либо поставках из СССР, но и они за войну купили у нас печатной продукции на 700 тысяч рублей – не много, но из таких ручейков складывалась валютная выручка советского внешнеторгового объединения «Международная книга», составившая за годы войны сумму, эквивалентную производству четверти миллиона мосинских винтовок.
Все годы войны коммерческий экспорт из СССР был крайне разнообразен. Например, за рубеж активно продавали различные лекарственные травы. Лидером в таком экспорте была кора крушины – отличное средство от запора. С 22 июня 1941 года до конца войны этой коры продали за рубеж 172 тонны на сумму 741 300 рублей. В таком экспорте мы найдём и цвет липы, и лист белены, и корень мандрагоры. Но самым экзотическим будет, безусловно, экспорт шпанской мушки – за 1941–1945 годы СССР продал на внешний рынок 878 кг этого проверенного веками природного афродизиака, в то время весьма дорогого продукта. Как видим, даже предшественник виагры в годы войны тоже работал на победу.
Страховка от подлодок и контрабанда жвачки
Всю войну внешнеторговые расчеты шли скрупулёзно со всеми требованиями бухгалтерии мирного времени. Например,
