что акцию о роспуске парламента Ельцин оговорил с Клинтоном, президентом Франции и премьер-министром Великобритании? С президентом Соединенных Штатов наш президент договорился: Россия продает Америке оружейный плутоний, резко сокращает свой ракетно-ядерный арсенал. За это Америка смотрит сквозь пальцы на то, что происходит в Российской Федерации. Указ Ельцина о роспуске Верховного Совета, прежде чем быть опубликован, был передан послам США, Англии и Франции. И еще одно соображение по поводу мнимого неучастия Полторанина в октябрьских событиях. Вас не удивляет, почему Си-эн-эн, которое транслировало расстрел Белого дома, ухитрилось выбрать самые выгодные точки обзора, с которых видно, где Белый дом стоит и откуда танки бьют? Все было заранее рассчитано, распланировано, чтобы наилучшим образом обеспечить американских телекомментаторов возможностью освещения событий.
– Нельзя не вспомнить в этой связи, что в октябре 1993 года Полторанин возглавлял Федеральный информационный центр, в состав которого вошли все телевизионные центры страны.
– Так что Михаил Никифорович свою роль в этих событиях, скажем так, несколько преуменьшает.
– Значительная часть «Власти в тротиловом эквиваленте» посвящена Владимиру Путину. Можно даже сказать, что он второй по значимости персонаж книги. При этом черных красок для образа действующего премьера у Полторанина предостаточно. Например, он более чем прозрачно намекает, что Путин виновен в убийстве Льва Рохлина. Как вы думаете, в чем причина такой явно антипутинской ориентации книги?
– Основывать версию вины Путина на факте его карьерного роста после смерти генерала, думаю, не слишком серьезно. У меня вообще вызывает большие сомнения последняя глава книги, в которой Полторанин рассказывает о своей дружбе с Львом Рохлиным. Я был хорошо знаком с Львом Семеновичем, с людьми из его ближайшего окружения, и ни от кого не слышал о каких-либо контактах Рохлина и Полторанина. Не стал бы я и так много писать о ленинградских делах Путина. С материалами проверки деятельности Путина в Ленсовете меня в свое время познакомил Юрий Иванович Дроздов, бывший руководитель нашей нелегальной разведки. Могу сказать: по сравнению с тем, что делалось в стране тогда и делается сейчас, – это просто мелочи. Я вовсе не отрицаю резкой критики путинского режима, которая содержится в книге. Но все-таки надо быть объективным: Путин предотвратил распад России. При Ельцине этот распад был бы неизбежен. Путин не победил на Северном Кавказе, но, скажем так, немного замирил его. Он поднял престиж России на международной арене (то, что сейчас разрушает Дмитрий Медведев) – с ней в какой-то мере стали считаться. Он несколько поднял уровень самосознания народа – и тем, что оставил Гимн Советского Союза, и тем, что назвал развал СССР геополитической катастрофой, от которой пострадали миллионы, – наши люди стали в большей степени ощущать себя гражданами своей страны. В актив Путину можно записать и развитие нефтегазового сектора, диверсификацию рынков нефтегазового сырья. Вот, пожалуй, все плюсы его правления. А начнешь перечислять минусы – пальцев на руках не хватит. О них стоит поговорить отдельно. Отвечая на ваш вопрос о причинах антипутинской направленности книги, могу сказать так: не исключено, что Полтораниным движет чувство обиды: Ельцин его изгнал, а Путин в свою команду не взял. Между тем в его команде работают многие птенцы гнезда Бориса. Тот же Кудрин, тот же Христенко. Или членами правительства становятся заместители министров, работавших при Ельцине, такие как Эльвира Набиуллина. Михаилу Никифоровичу, конечно, обидно. Он умен, талантлив и, как показала его книга, полон творческих сил.
– Юрий Анатольевич, мы с вами говорили в основном о событиях нашей недавней истории в том временном интервале, который задан книгой Полторанина. Но для ее читателя, кроме историко-политического, есть еще не менее важный – мировоззренческий, идейно-философский аспект. На нем бы хотелось теперь остановиться. Мой первый вопрос: соответствует ли истинному положению вещей установка автора на то, что СССР как социально-политическая система, как социалистическое государство изжил себя и находился в тупике, из которого абсолютно не было выхода?
– Объективных причин для того, чтобы страна развалилась, не существовало. Она не была в безвыходной ситуации, не вышла на тупиковый путь развития. Другое дело, что ее загнали в тупик. Да, она нуждалась в реформах политической и экономической системы, но не в тех, убийственных, начатых Горбачевым, продолженных Ельциным– Гайдаром и не законченных по сей день. Какие ей были нужны реформы? Я остаюсь диалектиком и считаю, что на этот вопрос лучше всего отвечать с диалектических позиций. Общество должно развиваться. Советское руководство этого не учло. Менялся характер общества, его образовательный, культурный, жизненный уровень. Менялись целеполагания людей. Соответственно следовало менять и идеологическую надстройку, и экономическую структуру.
Если говорить о надстройке, то в 70—80-х годах назрела реформа в области партийного и советского строительства. Ведь у Советов было очень мало самостоятельности. Зачастую их деятельность состояла в том, что они придавали легитимность тем решениям, которые принимала партия. Следовало разграничить функцию советских и партийных органов. КПСС политической работой, по существу, не занималась. Идеология была прерогативой ЦК, остальные просто проводили его решения, выполняя функцию агитпропа. Партия, особенно в последние годы, была не столько политической организацией, сколько органом управления народным хозяйством. Хорошим или плохим – это другой вопрос. Кстати, партия и погибла во многом потому, что после того, как отменили 6-ю статью Конституции СССР, партийные руководители, привыкшие руководить промышленностью и сельским хозяйством, не знали, чем им теперь заниматься.
Общество может развиваться в условиях единства и борьбы противоположностей. Если этот закон диалектики нарушается, оно начинает загнивать. То же относится и к партии. Единственная в стране партия – без конкуренции, без возможности иного взгляда на вещи – обречена. В этой связи вспоминаю визит в Москву последнего председателя Польской объединенной рабочей партии Мечислава Раковского в июле 1991 года. Он выступал перед активом Московского городского комитета партии. Его выступление было окрашено в мрачные тона, и он удивлялся благодушию аудитории. Потом мы с ним остались вдвоем, я спросил: «В чем вы видите свою главную ошибку? Что могло бы спасти коммунистический строй в Польше?» Он ответил: «Основная моя ошибка в том, что я не допустил раскол партии. Если бы было две партии, то, возможно, не было бы „Солидарности“ Леха Валенсы».
Для меня тогда это было неожиданное высказывание. Должен сказать, что незадолго до XXVIII съезда КПСС, состоявшегося в 1990 году, Горбачев спрашивал мнение Московского горкома о том, не провести ли чистку в рядах КПСС. К этому времени внутри партии образовалось несколько идейных течений, в том числе Демократическая платформа во главе с Игорем Чубайсом. Чистка неминуемо бы привела к превращению ее в самостоятельную политическую партию. Опасаясь раскола,
