— Я пришел сюда не для того, чтобы тащить тебя силой.
— Вот как? Это по твоей просьбе меня арестовали.
— Ты ошибаешься. И в предыдущий раз, и сейчас я постарался скрыть от всех, что ты покинул пределы страны. Да, кстати, тогда я от изумления разинул рот, проводив тебя до международного терминала. Как ты мог, черт возьми? Ты солгал мне в глаза. — Взгляд великана-полицейского снова горел. Буш медленно сделал вдох и выдох, стараясь взять себя в руки. — Я не имею к твоему задержанию никакого отношения; мой новый напарник меня подставил. Помнишь того задиристого типа, который избил тебя в твоей квартире?
Майкл кивнул.
— Его фамилия Тэл, и, как выяснилось, он из Министерства внутренних дел. Одному Богу известно, почему этим ребятам вздумалось вцепиться мне в задницу, а теперь вот Тэл считает, что это я дал тебе бежать. Он хочет вернуть тебя в Штаты, чтобы меня можно было вздернуть под самую перекладину. Уверяю тебя, этот парень знает свое дело. Ему было известно о том, куда ты направляешься, еще до того, как ты тронулся в путь. Он связался с Интерполом и сообщил твое точное местонахождение за час до того, как тебя скрутили.
— Тогда чем объясняются наручники, приятель? — все еще злясь, язвительно поинтересовался Майкл.
— Ну как же, приятель, если человека задерживают по международному ордеру, наручники являются обязательными. Тэл должен был сегодня вечером забрать тебя и переправить обратно в Соединенные Штаты. Если хочешь, я могу отвести тебя обратно. И послушай, — Буш шагнул к нему, — наручники были нужны для твоей же пользы. Я хотел, чтобы ты меня выслушал, вник в то, что я скажу.
— Ты ничем не сможешь нам помочь, — потеряв терпение, вмешался Симон. — Майкл, у нас нет времени.
Буш перевел взгляд на священника.
— Вижу, святой отец, мы с вами споемся.
Симон сверкнул глазами, но Буш оставался невозмутимым; не обращая внимания на священника, он снова повернулся к Майклу.
— Я не верю в этот бред, Майкл, но… — Достав папку, Буш швырнул ее на капот машины. — Здесь все об этом вашем Финстере. — Полицейский повернулся к Симону. — И он не дьявол, он обычный человек. — Буш снова обратился к Майклу: — Здесь все о его делах, привычках, вкусах, его предпочтениях в женщинах. Конечно, это досье неполное, но, готов поспорить, здесь гораздо больше, чем есть на Финстера у вас.
И, словно его гнев внезапно испарился, великан-полицейский широко улыбнулся. Раз уж он здесь, надо этим воспользоваться. Хлопнув ладонями, Буш с силой потер их друг о друга.
— Итак, ребята, у вас есть план?
— Работаем, — сказал Майкл.
— Работаете? — Улыбка исчезла с лица Буша. — Отличная команда. И что же вы собирались сделать — осенить Финстера крестным знамением и сказать: «верни нам ключи»?
* * *
Гроза разразилась снова; проливной дождь смыл остатки тумана. Симон, читая молитвы, раскладывал бесчисленные кресты по гостиничному номеру. В одном углу горели свечи с вырезанными на них изречениями по-латыни, окруженные пятном мерцающего света, которое создавало впечатление, что они находятся в центре своеобразного священного силового поля. Спартанское убранство номера уступило место готической суровости, что Буш нашел бы смешным, если бы Майкл и Симон не оставались совершенно серьезны.
— Можно поинтересоваться, чем ты занимаешься? — спросил Буш, вытягиваясь на кровати с бутылкой пива в руке. В свете царящего вокруг него безумия он решил на время отказаться от моратория на спиртное.
— Оберегаю нас, — тихо промолвил Симон.
— От кого?
— Когда есть свет, мрак не виден. Зло избегает святого.
— Только не там, откуда я родом. Кого ты хочешь отогнать — Дракулу? — Буш закатил глаза, Симон даже не оторвался от своего занятия.
— Скажем так: то, с чем нам пришлось столкнуться, гораздо страшнее.
— И ты действительно веришь, что эти свечи нам помогут? Защитят от чудовищ?
Симон кивнул. Буш вздохнул.
— Да, но только теперь мы заперты здесь. Словно в ловушке. — Встав с кровати, он обошел номер, изучая кресты; ему еще никогда не приходилось видеть их в таком многообразии. — А что, если ты ошибаешься? Что, если этот богач Финстер вовсе не тот, за кого ты его принимаешь? Что, если он просто крепкий промышленник, почему-то помешавшийся на этих ключах и не привыкший, чтобы ему перечили?
— В таком случае у нас не возникнет особых проблем, — ответил Симон. — Но на всякий случай… — Подойдя к своей кровати, он вытащил из одной сумки пистолет-пулемет «Хеклер и Кох».
— Отлично. — Буш бросил взгляд на Майкла, ища у него поддержки, но тот молча сидел в кресле, застывший словно изваяние. — И что же ты за священник? — спросил он Симона.
Тот продолжал раскладывать кресты.
— Одни священники заботятся о больных, другие исповедуют, служат мессу, распространяют слово Божье. Они призваны туда, где их способности находят лучшее применение, где церкви требуется их служба. Ну а я? Мои дарования лежат в другой области. Я оберегаю Бога. Если бы тогда, в Израиле, я убил вот его, — Симон указал на Майкла, — когда у меня была такая возможность…
— Убил бы его? — в гневе спросил Буш. — Ты пытался убить Майкла?
— Ты сам слуга закона. Ты стоишь на страже законов своего общества. Что ж, я тоже слуга закона — того, который установлен Господом Богом. Я стою на страже законов Бога, и если возникает необходимость предать кого-либо смерти, я… — Он пожал плечами. — Чем я отличаюсь от тебя?
— Не смей нас сравнивать, — процедил сквозь стиснутые зубы Буш.
— Ты собирался арестовать Майкла лишь за то, что тот уехал из страны, отправить его за решетку за попытку спасти жену. Он твой друг, и ты был готов так с ним обойтись? — Повернувшись к Бушу спиной, Симон продолжил раскладывать кресты. — Очевидно, закон значит для тебя больше, чем дружба. — Положив последний крест, священник взял бутылку виски. — А для меня мой закон значит больше, чем жизнь. Если бы я лишил Майкла земной жизни, у него все равно осталась бы вечная загробная жизнь; она ждала нас всех. Но теперь… Однако отнял ее у Майкла не я. Это сделал Финстер.
Необъяснимо, но Буш понимал Симона, знал, о чем именно говорит этот сумасшедший. Он не был согласен с методами священника, однако это ничего не меняло.
— Ты хочешь сказать, это сделал сатана? — со смехом спросил Буш, отмахиваясь от Симона.
Тот не стерпел открытой издевки.
— Ты здесь для того, чтобы помогать? В таком случае тебе лучше поверить в мои слова. Август Финстер является олицетворением тьмы.
— Вот как? — В голосе Буша прозвучала снисходительность. — Ты носишься со своими бредовыми сказками, мой друг для тебя — просто пешка. Чьи заказы выполняет сейчас Майкл, а, падре? Ты играешь на его чувствах, используешь и своих целях то тяжелое положение, в котором находится его жена. Ведешь себя в точности так же, как Финстер. — Грозный палец Буша остановился в опасной близости перед носом Симона. — Финстер, по крайней мере, ему заплатил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
