Тэл проник в управление полиции Байрем-Хиллз под предлогом изучения системы надзора за условно-досрочно освобожденными, которое проводило Министерство внутренних дел, — причем особенно его интересовал Поль Буш. Капитан Делия настолько опешил от неожиданности и так испугался за собственную шкуру, что в мгновение ока выложил о своем лучшем полицейском все: прошлое, послужной список, подробности личной жизни. И, что самое главное, Тэл среди всего прочего получил доступ к одному досье, ради которого и затеял все это: к досье Майкла Сент-Пьера.
Тэл присматривал за Майклом; в его задачи не входило убивать — только наблюдать. Однако, будучи тем, кем был, он жаждал большего. Он сразу же проникся ненавистью к Бушу, к его спокойной, уютной жизни, к его безупречным моральным принципам. С самой первой встречи Буш резко отшил его, отказавшись работать вместе. Тэл стал копаться в прошлом Буша, ища какую-нибудь зацепку, чтобы свалить этого человека и разрушить его безоблачную жизнь. В конце концов, его работа состояла в том, чтобы осуществлять надзор за действиями полицейских. Ему принадлежала прерогатива изгнать из правоохранительных органов любого, обвинив его в коррумпированности. И как это здорово, что своим падением Буш будет обязан собственной глупой честности! Он решил помочь другу, который нарушил условия досрочного освобождения; а Тэл тут как тут, будет первым, кто схватит его за руку. Сначала он разобьет Бушу карьеру. Затем отнимет у него жизнь.
И вот сейчас, стоя у дверей управления полиции Берлина, Тэл размышлял о том, что ему следовало бы подчиниться первому порыву и убить Буша, когда у него была такая возможность. А теперь ситуация вышла из-под контроля. Буш освободил Майкла, и они скрылись. Тэл понимал, что о неудаче не может идти речи. В этом случае он лишится работы и, весьма вероятно, — а об этом совсем не хотелось думать — жизни.
Майкл умудрился ускользнуть от Тэла и покинуть Соединенные Штаты. После чего Тэл получил новые указания. В тот момент он ощутил, как сердце на секунду сбилось с ритма. Теперь можно выбросить сдержанность ко всем чертям. Тэл терпеть не мог нянчиться, следить, наблюдать. Он предпочитал быть акулой, которой требуется беспрерывно быть в движении, постоянно охотиться, утоляя ненасытную жажду крови; скованный ограничениями, неподвижный, он быстро терял упругость мышц и шел на дно.
Но теперь перед ним стояла задача не наблюдать за Майклом: он должен был его убрать. И не только Майкла — Тэл решил, что Буш тоже должен умереть. А если кто-нибудь из них перед смертью к тому же выкинет какой-либо фортель, после того как с ними будет покончено, можно будет навестить их родственников. И милой Мэри больше не придется беспокоиться о раковой опухоли…
* * *
Шаги гулкими отголосками отражались от кирпичных стен. Пламя зажженной спички вспороло темноту; толстая сигара на мгновение вспыхнула, отправляя клубящийся дымок к сводам пещеры, где он заплясал среди свисающих с высоты пятидесяти футов сталактитов. Огонек размножился, перебегая на фитили сотни свечей, выстроившихся вдоль стен. Окунув свежую кубинскую сигару в коньяк, Финстер с удовлетворением осмотрел свою причудливую коллекцию произведений искусства, связанных с религией. Он прошел мимо шедевров, удостаивая их почтения, подобающего особам королевской крови. Появлению каждого из них здесь предшествовали кропотливые исследования и поиски. Затем очередной шедевр приобретался, заносился в каталог, проходил реставрацию. Из всех смертных грехов самым любимым у Финстера была гордыня. В действительности гордость является не чем иным, как чувством собственного достоинства, подкрепленным достижениями в жизни, а Финстер был доволен тем, чего ему удалось добиться.
Всего коллекция насчитывала три тысячи двести восемьдесят одну работу; самые любимые занимали почетные места в первых рядах. Многие шедевры были приобретены непосредственно на аукционах и в художественных галереях, В тех случаях, когда какое-либо произведение искусства, без которого Финстер не мог жить, оказывалось в частном собрании, приходилось прибегать к другим методам. Всего таких в коллекции было тринадцать, и из этих тринадцати девять были добыты из различных храмов.
Особое очарование Финстер находил во второстепенных божествах и демонах ранних верований, на которых «современные» религии смотрели как на мифологию. Аид и Персефона, боги загробного мира древних греков; Анубис, древнеегипетский бог смерти; Прозерпина, римская богиня подземного мира; Локи и Сигин, коварные скандинавские божества. И больше всего Финстера поражало то, что эти «боги мрака» считались неотъемлемой частью уравновешенной системы древних пантеонов. С ними никто не сражался, их никуда не изгоняли. Хотя их боялись, к ним относились с уважением — и даже восхищением; они были незаменимы в повседневной жизни. И то, что «современные верования» делали все возможное, чтобы очернить своего единственного Князя тьмы, выводило Финстера из себя и ставило в тупик.
В честь индуистского бога Шивы, одного из самых жестоких божеств, в котором объединяются мужское и женское начала, были воздвигнуты храмы и святилища, почитаемые до сих пор. Верующие ублажают божество, приносят ему подношения. Имя божества произносят с почтением, и многие просят у него помощи. К его поклонникам не относятся с презрением. Когда кто-то совершает страшный поступок, этого человека не обвиняют в том, что он продал свою душу Шиве; считается, что он поступил так по своей воле. Финстер остановился перед шедевром, который обожал: эта скульптура была извлечена на свет из темноты храма в Джайпуре — Шива протягивает шесть рук к своим кричащим подданным, которые корчатся у него под ногами, объятые пламенем.
А вот «Влад Колосажатель», восхитительный холст кисти Рукаи, похищенный из коллекции семейства румынского диктатора Чаушеску. Трансильванский князь всегда вызывал у Финстера особые чувства. Влад Цепеш, прототип графа Дракулы, не был богом — лишь человеком, в котором зло сконцентрировалось в самом гнусном своем виде. Военный гений, вселявший ужас в сердца не только врагов, но и своих подданных. Граф, свалившийся как снег на голову из северных горных районов, Дракула отличался неуемным стремлением к власти и ненасытной жаждой крови. Победоносный полководец получал бесконечное наслаждение, тысячами сажая жертвы на колья. Кровь замученных в буквальном смысле текла рекой, предостерегая живых. И когда в мире живут такие люди, как Дракула, — обычные люди, обладающие тягой к насилию, готовые творить зло просто ради удовольствия, — нет никакой необходимости изобретать сверхъестественное происхождение сил тьмы. Человек и сам по себе способен на любое зло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
