Читаем без скачивания Повод для паники - Роман Глушков

А вот о Каролине Наумовне в послании комитетчиков не говорилось ни слова, и это ее сильно оскорбило. Виртоклону пришлось выслушать о себе и своем создателе много неприятного, только двойник все равно не отреагировал на критику. Он являлся лишь посредником, не более. Как полноправный член подполья Каролина требовала, чтобы Комитет зачислил в маршалы и ее, без каких-либо скидок на пол и возраст. Для убедительности она даже притопнула ногой, забыв, что виртоклон этого все равно не увидит.

Настоящий Наум Исаакович начал бы сейчас подыскивать разные оправдания, но его лишенный эмоций двойник твердо заявил, что не намерен больше обсуждать этот вопрос. От такого упрямства Кэрри распалилась еще больше, однако я поспешил ее успокоить, сказав, что правом маршала назначаю девушку своим помощником, а о характере ее помощи мы поговорим позже.

Не сказать, что Каролина обрадовалась моему предложению, но по крайней мере возмущаться прекратила. Зато остался недовольным ее отец, который тут же связался со мной по отдельному каналу и лишний раз предупредил, чтобы я не вздумал подпускать малышку Кэрри к опасной работе.

Едва угомонились Кауфманы, запротестовал Семен. Заявив, что теперь мы с ним сослуживцы, он попытался выйти из-под моей диктатуры, упирая на свой маршальский стаж, по сравнению с моим более чем почтенный. Пришлось жестко ответить, чтобы Семен и думать забыл о командирских обязанностях. Я без пререканий уступил бы ему командование, ожидай нас чистая и бескровная операция в виртомире, поскольку в той области Петренко разбирался, несомненно, лучше меня. Но верховодить в полевой операции с использованием стрелкового оружия я не мог ему доверить при всем уважении. Как доверить и само оружие – незачем оно Семену, тащить контролера за собой в пекло я не собирался. Я давно принял решение, что, если дело дойдет до вооруженного конфликта, буду разбираться в одиночку. Что бы там кому ни обещал…

Вот в такой строптивой компании маршалу Гроулеру приходилось постигать азы Службы. Никаких стажировок и испытательных сроков – сразу в бой. Вряд ли кто-то из маршалов мог похвастаться таким первым заданием: арестовать Законотворца. Хотя и вряд ли когда-нибудь слугам закона настолько развязывали руки. Топор, баллиста, стиффер, трофейный пулемет – никаких ограничений на их использование мне не давали. И правильно. Настала пора слегка усовершенствовать маршальскую тактику и внести в нее пару-тройку реалерских элементов.

Одно не давало мне покоя, и я поинтересовался: а как же присяга? Мне ответили, что как раз сейчас, когда маршальский институт катастрофически нуждается в добровольцах, Комитетом ведется работа над новым текстом присяги, поскольку старый изжил себя морально. Я усмотрел за этой отговоркой иной смысл: раз новобранцу-маршалу позволяют творить правосудие без присяги, это вовсе не означает, что он пользуется исключительным доверием. Вполне вероятно, что на методах его работы и будет основан новый маршальский устав. Или наоборот, не основан, если эти методы окажутся чересчур антигуманными. Во втором случае с меня без лишнего скандала сорвут только что выданные погоны и признают ошибкой привлечение бывшего реалера на государственную службу. Политика, черт ее побери, от которой, как и во все времена, никуда не деться.

– А если все-таки попробовать воззвать к его рассудку и уговорить сдаться добровольно? – робко полюбопытствовал Семен. – Арбитр Хатори вполне разумный человек. Может быть, узнав о том, что институт маршалов возрождается, он одумается и откажется от своих планов?

– Не будь таким самонадеянным, Семен, – в который уже раз отмахнулся я. – Если Хатори пожелает, он прихлопнет наш с тобой институт в зародыше. Наум Исаакович уверяет, что арбитр довольно быстро во все вникает и сам активно изучает изнанку «Серебряных Врат». Я не говорил это при Каролине, но боюсь, когда Кауфман наведет порядок в виртомире, Хатори тоже поднатореет на посту Законотворца и от нашего дяди Наума попросту избавятся, как от отработавшего срок модуля. Но ты прав: я теперь служу закону, и эти мерзавцы обязаны знать, против кого они воюют. Что со связью?

– Должна уже работать. Надеюсь, Кауфман раздобыл для нас правильный код служебного канала этой банды. Я сделал все, как он приказал, поэтому, если что-то не так, вини его.

– Вот сейчас и выясним, кто из вас знает свое дело лучше, – подытожил я, надевая на голову шлем от «форсбоди».

«К нам вернулся закон! В городе новый шериф!» – так, кажется, кричали в исторических виртошоу жители спасенных от бандитов поселений; моя подруга Сабрина обожала эти давно вышедшие из моды интерактивные забавы. Тот, о ком шла речь, – человек с железной звездой на груди и парой пистолетов на поясе, – сурово поглядывал на благодарных жителей из-под широкополой шляпы и молча с ними соглашался. Мне не раз доводилось наблюдать вместе с Сабриной финалы подобных историй, поэтому ничего удивительного, что, когда я впервые появился на людях в качестве маршала, именно это сравнение пришло мне на ум.

Я осмелился привнести в привычный образ современного маршала кое-какую отсебятину. Вместо строгого мундира, раздобыть который мне было попросту негде, я снова облачился в свой неизменный «форсбоди». Но дабы у сограждан не сложилось об экс-капитане «Молота Тора» ошибочного мнения, прогулялся с Семеном до его квартиры и реквизировал у напарника пару лишних маршальских шевронов и кокарду. Большие броские шевроны налепил прямо на доспехи, а кокарду приторочил к шлему. После этого я уже смел надеяться, что даже малолетний ребенок при встрече со мной не испугается грозного дядьку в доспехах. Это, естественно, не относилось к фиаскерам – им-то как раз нового маршала следовало бояться пуще огня. И все потому, что кодексы для меня были пока не писаны. Закованный в броню слуга закона трактовал закон так, как сам его понимал. А понимал он его, прожив три месяца в Жестоком Новом Мире, достаточно просто: добро должно иметь не только кулаки, но и более крупнокалиберные средства убеждения.

Глядя, как я вожусь с шевронами и кокардой, Петренко извлек свой маршальский мундир из шкафа и, ни слова не говоря, надел его.

– Признаться, отвык чувствовать себя человеком власти, – заметил он, поправляя фуражку. – Прошу, не заставляй снимать его – надоело уже бояться.

– Да носи на здоровье. – Я не стал возражать, лишь посоветовал: – Только не отходи от меня слишком далеко – одной смелостью от фиаскеров не отобьешься.

Я не был до конца уверен в благоразумии поступка Семена, однако не мог с ним не согласиться – если блюстители порядка будут и дальше прятаться по норам, последствия кризиса минуют не скоро.

Горожане глядели на нас с Семеном по-разному: кто-то недоуменно, кто-то настороженно, кто-то, видимо, и вовсе принимал нас за сумасшедших. Однако иногда навстречу попадались и те, кто приветливо кивал и улыбался. Вернее, кивали и улыбались в основном Семену, мне же это делали гораздо реже. Но, как и предполагалось, маршальский герб на моем «форсбоди» действовал безотказно: от человека в доспехах не разбегались в панике, и это вселяло уверенность.

В город действительно вернулся шериф, а вскоре обещал возвратиться и закон. Но для его полного возвращения было необходимо подготовить почву. Чем мы вплотную и занялись, как только закончилась непогода.

Частенько навстречу попадались и фиаскеры. Сегодня это была уже не та оголтелая публика, которая доставила нам столько хлопот в первые дни пребывания в центре. Вероятно, где-то еще ошивались остатки прежних банд, но восстановленные раздатчики глюкомази и развлекательный сектор виртомира автоматически расформировали большинство из них. И правильно: пропади она пропадом, эта опостылевшая за три месяца реальность, если снова появилась возможность отрешиться от нее.

Эх, вот бы все наши проблемы решить таким способом! Знал бы заранее, к чему приведет эта поездка в центр, запер бы неугомонного дядю Наума в его же курятнике. И пусть бы он прочищал там куриные мозги своими теориями спасения мира до тех пор, пока кто-нибудь другой не спас мир вместо него. Теперь же вот приходится заниматься этим самому…

Впрочем, чего это я разбрюзжался? В конце концов, разве такая почетная миссия выпадает всем подряд? Здесь не брюзжать, а гордиться надо.

Я и гордился. Но получалось как-то уныло.

Вот в таком состоянии унылой гордости мы с Семеном и приближались к Пирамиде. Подойти следовало на строго определенное расстояние: максимальный радиус действия наших турнирных инфоресиверов. Не дальше – тогда план не удастся – и не ближе, поскольку маячить перед носом Ахиллеса я пока не намеревался, даже под прикрытием маршальского герба.

Служебная система связи, которой реал-технофайтеры пользовались во время турниров, действительно функционировала, и стараниями Кауфмана я получил к ней допуск. Встроенный в мой шлем капитанский инфоресивер, отличающийся от простого бойцовского расширенными возможностями, мгновенно выдал мне перечень доступных для переговоров лиц, информация о коих высветилась у меня на пикре.